|
Мэри Вудвард, Мэри Энн Кларк Пауэрс, Мэри Энн Терли, Мэри Джейн Бигелоу, Элиза Бэбкок, Элизабет Фэарчайлд — все это сестры, попросившие освободить их от их обязательств передо мною. Они были молоды, некоторым, насколько я помню, еще не исполнилось и двадцати, и время, проведенное нами вместе, было сладким, но лишенным глубины, я бы сравнил это со сладким пирогом. Пирог на столе — это всегда чудесное зрелище, но он очень скоро кончается, оставив лишь исцарапанную ножом и вилкой жестяную форму. В каждом случае эти женщины настаивали на разлуке, и я соглашался. В случае с Мэри Джейн я уплатил ей пятьсот долларов и пожелал радости и покоя. Покинув мое семейство, эти женщины зажили своей собственной жизнью. Некоторые, видимо, снова вышли замуж, не могу точно сказать. Однако точно знаю, что ни одна из них ничего не говорила о том, как мы с нею жили, когда были мужем и женой. Моей первой ошибкой было решить, что с Энн Элизой все обойдется так же.
Четыре недели тому назад я взял для своей проповеди тему «Как я дошел до этого?». Перед аудиторией тысячи в две человек я говорил о дорогах, которые мы выбираем, и об их значении. Я напомнил о пионерах-первопоселенцах, пересекавших равнины в сорок седьмом и сорок восьмом годах, и о тысячах эмигрантов, последовавших потом за ними на кораблях, на лошадях, пешком, чтобы прийти в наш Сион — Зайон. «Каждый из вас, — говорил я, — будь это мужчина, женщина или ребенок, пришел к Богу, однако путь каждого был отличен от пути другого, и так оно и должно быть». Я просил моих последователей без боязни обратить внимание на этот вопрос в своих молитвах. Как я дошел до того, до чего дошел? И действительно, с тех самых пор, когда бы я ни встретил Святых на улице, многие говорят мне, что уделяют значительное время размышлениям над этим вопросом. Значит, и я должен поразмыслить над этим. После отступничества Энн Элизы началась долгая судебная битва. Однако все то время, что она длилась, мне казалось, что Энн Элиза в своих публичных заявлениях смешивает две стороны одной медали. Она утверждает, что в моем изобильном семействе, с таким количеством жен и детей, она никогда не была мне настоящей женой. Если это так, пусть женщина жалуется. Однако в то же время она требует от меня крупную сумму в качестве алиментов. Если так, пусть женщина жалуется. Но в соответствии с ее собственной логикой вместе того и другого просто не может быть. Либо она была моей женой и я должен удовлетворить ее иск, либо она не была моей женой и я ничего ей не должен. Мои адвокаты, добропорядочные люди, возможно слишком готовые мне угодить, разъяснили мне, что по федеральному закону она никогда не являлась моей женой. Гражданские суды, с таким презрением относящиеся к нашим брачным обычаям, никогда не удовлетворят ее иск об алиментах. Так определилась наша стратегия поведения в суде: Энн Элиза Янг никогда не была мне женой. Моей любовницей, моей наперсницей — да, но не женой. Мои адвокаты — это они первыми назвали ее «шлюхой для общения»: постыдная вспышка враждебности, но довольно безвредная по сравнению с тем, какие обвинения она выплескивала в мой адрес. Много месяцев мои адвокаты представляли свои аргументы. Человек, которого наняла Энн Элиза, некий судья Хейган, на самом деле никогда по-настоящему не имел в виду ее интересы. По правде говоря, я не очень много внимания уделял этому процессу: у меня было очень много других дел, требовавших моей заботы. Признаюсь, я поэтому был совершенно поражен, когда 25 февраля этого года судья Маккин постановил, что я должен выплачивать Энн Элизе Янг алименты в сумме пятисот долларов ежемесячно начиная с 10 марта, в ином случае мне придется отвечать за неуважение к суду. Когда я прочел постановление суда, я помню, что подумал — это блеф, пустая угроза. Правительство Соединенных Штатов приказывает мне платить алименты девятнадцатой жене?! Это означало бы, что они считают моих жен законными во всех смыслах этого слова. |
