– Ты говорил с Ильичом?

– Как я с ним поговорю? Он в Финляндии.

– И ты готов взять все на себя? Всю организацию?

– Улица нас организует, – улыбается Троцкий. – Город может взорваться в любой момент, нам нужно несколько провокаций, десяток-другой убитых, стрельба на улицах – и толпа сама сделает все остальное! А вот если они успеют зажать гайки, то второго шанса может и не быть… А Ильич… Ильич приедет прямо к представлению! Ты поверь, он такой возможности не упустит…

Юго-Западный фронт. Могилев. Ставка

– Лавр Георгиевич! Прошу прощения, что отвлекаю. Приема просит полковник Роменский. Дело безотлагательное.

Корнилов поднимает глаза от бумаг и карт на адъютанта.

– Просите…

Вошедший полковник взволнован и даже запыхался, то ли от волнения, то ли от быстрой ходьбы.

– Простите, господин генерал!

– Слушаю вас! – скрипит голосом Корнилов и откашливается. – С чем пришли?

– Прошу прощения, но хочу услышать от вас лично, Лавр Георгиевич… Я получил приказ поставить в тыл к фронту две батареи гаубиц и пулеметную роту. Это ваш приказ?

– Да, – спокойно отвечает Корнилов. – Это мой приказ. Войска поставлены там на случай, если части снова побегут с передовой. Тогда заградительному отряду, то есть вам, господин полковник, будет дан приказ стрелять, чтобы не допустить открытия фронта.

– Вы предлагаете мне стрелять по своим? – выдыхает Роменский, глаза у него безумные.

– Простите, полковник, – Корнилов смотрит на Роменского, и на его щеках играют желваки, кончики усов подергиваются, как у принюхивающейся рыси, – я не предлагаю вам – я вам приказываю стрелять. Дезертиры и трусы мне не свои.

Заседание большевистской фракции Совета

Перед Таврическим многочисленная толпа – безумный непрекращающийся митинг. Внутри дворца рабочая суета, в зале заседаний собралась фракция большевиков.

– Голосуем, товарищи! – кричит Свердлов, заставляя всех повернуть головы в его сторону. – Внимание! Ставлю вопрос на голосование!

В зале почти весь состав большевистского ЦК, не хватает только Ленина.

В зале поднимаются руки.

– Принято единогласно! – Свердлов поправляет пенсне. – Тогда – согласованный текст постановления следующий:

«Обсудив происходящие сейчас в Петрограде события, заседание находит: создавшийся кризис власти не будет разрешен в интересах народа, если революционный пролетариат и гарнизон твердо и определенно немедленно не заявят о том, что они за переход власти к Советам рабочих и крестьянских депутатов. С этой целью рекомендуется немедленное выступление рабочих и солдат на улицу для того, чтобы продемонстрировать выявление своей воли».

Вот это же постановление читают толпе, собравшейся перед Таврическим, и она начинает радостно скандировать: «Долой Временное правительство!», «Долой министров-капиталистов!».

Садятся на корабли и буксиры сотни матросов на пристани с надписью «Кронштадт».

Выходят из казарм на улицы вооруженные солдаты…

В кабинете у Терещенко звонит телефон.

– Ну, Михаил Иванович, дождались мы стрельбы на улицах, большевички зашевелились. И, как назло, товарища главного министра нет, на фронт уехал, мать бы его…

Это Савинков.