В Вашингтоне (вот ты и дома, все время стучало в голове Дика) мистер Купер занимал номер в отеле "Уиллард", он уложил Дика на складную кровать, так как отель был переполнен и нигде в другом месте нельзя было достать номера. Уже завернувшись в одеяло, Дик услышал, как мистер Купер на цыпочках подошел к его кровати и остановился над ним, тяжело дыша. Он открыл глаза и улыбнулся.

- Да, мой мальчик, - сказал мистер Купер, - хорошо, что ты дома... Спи спокойно, - и пошел к своей кровати.

Наутро его представили генералу Сайксу.

- Этот молодой человек хочет служить своей родине, - сказал мистер Купер высокопарно, - подобно тому как служил ей его дед... Он был столь нетерпелив, что ушел на фронт еще прежде, чем его родина вступила в войну, и служил в добровольческом санитарном отряде сначала во французской армии, а потом в итальянской.

Генерал Сайке был маленький старичок с блестящими глазами и ястребиным носом, очень тугой на ухо.

- Да, Элсуэрс был молодчина, мы с ним вместе воевали, с Иеронимо... Эх, запад в те дни... Под Геттисбургом мне было, черт возьми, не больше четырнадцати, а его там, кажется, и вовсе не было. После войны мы с ним в один год кончили Уэст-Пойнт, с бедным старым Элсуэрсом... Так вы, стало быть, понюхали пороху, мой мальчик?

Дик покраснел и кивнул.

- Изволите ли видеть, генерал, - закричал мистер Купер, - он мечтает о более... э... ответственной работе, чем та, которой он занимался в санитарном отряде.

- Да, сударь мой, это не место для интеллигентного юноши... Вы знаете Эндрюса, майор... - Генерал нацарапал несколько слов на листке из блокнота. - Пойдите к полковнику Эндрюсу с этой запиской, он все устроит, установит его квалификацию и т.д. Понимаете?.. Желаю вам удачи, мой мальчик.

Дик довольно сносно откозырял, и они вышли в коридор; мистер Купер широко улыбался.

- Ну, дело сделано. Мне пора в контору. А ты возьми заполни анкеты и пойди на медицинский осмотр... А может быть, все это надо будет сделать потом, в лагере... Словом, приходи в час завтракать в "Уиллард". Поднимись в номер.

Дик откозырял улыбаясь.

Все утро он заполнял анкеты. После завтрака он поехал к матери в Атлантик-Сити. Она нисколько не изменилась. Она жила в меблированных комнатах со столом в Челси, и ей всюду мерещились шпионы. Генри пошел добровольцем в пехоту и был где-то во Франции. Мать сказала, что у нее все внутри переворачивается при мысли, что внук генерала Элсуэрса служит простым рядовым, но она убеждена, что он скоро получит офицерский чин. С самого детства Дика она никогда не говорила с ним о дедушке, и он стал расспрашивать ее. Оказывается, дедушка умер, когда она была совсем еще маленькой, и оставил семью в довольно стесненном при их светском образе жизни материальном положении. Она только и помнила, что он был высок ростом, носил синий костюм, широкополую фетровую шляпу, загнутую с края, и козлиную бородку; когда она впервые увидела карикатуру, изображающую дядю Сэма, она подумала, что это - ее отец. Он постоянно носил с собой пилюли от кашля в маленькой серебряной бонбоньерке; она была ужасно взволнована воинским церемониалом похорон, и какой-то милый офицер отдал ей свой носовой платок. Она много лет хранила эту бонбоньерку, но с ней пришлось расстаться, как и со всем прочим, когда твой несчастный отец... э-э... оступился.

Неделю спустя Дик получил пакет со штампом военного ведомства, адресованный поручику Севеджу, Ричарду Элсуэрсу, Интендантское управление, содержавший приказ о его назначении и предписание в течение 24 часов отбыть в лагерь Меррит, Нью-Джерси. В лагере Меррит Дик был назначен начальником нестроевой команды, и, если бы не сержант, он бы окончательно растерялся. Когда их погрузили на транспорт, стало легче, ему и еще двум поручикам и одному майору досталась большая каюта первого класса.