Перископ исчез, но часа через два они нагнали какое-то бочкообразное судно, что-то вроде кеча - должно быть, испанское рыболовное, шедшее к берегу, вероятно в Виго; оно бежало под ветер, поставив лисели с обеих сторон. Только они прошли у него под кормой, как раздался грохот, потрясший судно, и столб воды обрушился на них, залив всех, кто был на мостике. Все заработало, как часовой механизм. Залило только одно отделение. К счастью, в кубрике никого не было, вся команда надела спасательные пояса и находилась на средней палубе. "Чеманг" чуть сел носом, больше ничего не произошло. Артиллеристы уверяли, что это тот самый старый черный кеч, перерезавший им нос, пустил в них мину, и отправил ему вдогонку два-три снаряда, но их так валяло, что ни один из снарядов не попал в цель. Кеч скрылся за островком, закрывающим вход на рейд Виго. "Чеманг" пополз дальше самым малым ходом.

К тому времени, когда они вошли в канал напротив города Виго, вода показалась еще в одном отделении, а в машинном она поднялась на четыре фута. Пришлось посадить судно на песчаную банку справа от города.

И вот они опять были на берегу; они стояли со своими мешками перед дверью консульства и ждали, покуда консул искал им пристанище. Консул был испанец и говорил по-английски не так хорошо, как ему следовало бы, но принял он их отлично. Либеральная партия города Виго пригласила офицеров и команду на бой быков, имеющий быть после обеда. Новая канитель - шкипер получил каблограмму: передать судно агентам Гомеса и Кo в Бильбао, купивших его, как оно было, и вновь проведших его по регистру;

Когда они явились на бой быков, в толпе многие приветствовали их и орали: "Viva los aliados!", а другие зашикали и закричали: "Viva Maura!" ["Да здравствуют союзники!" и "Да здравствует Маура!" (исп.)]. Они уже решили, что сейчас начнется драка, но тут вывели быка, и все успокоились. Ужасно много было крови, но ребята в куртках с блестками были замечательные ловкачи, а публика, окружавшая американцев, все время поила их вином из маленьких черных мехов и передавала из рук в руки бутылки коньяку, так что вся команда здорово надралась, и Джо все время приходилось сдерживать ребят. Потом местное общество друзей Антанты чествовало офицеров банкетом и целая банда каких-то типов с mostachos [усами (исп.)] произносила пламенные речи, которых никто не понимал, и американцы кричали "ура!" и пели "Янки идут", и "Не тушите огонь в родном очаге", и "Мы едем на выставку в Гамбург". Старший механик, старик по имени Мак-Джилликеди, показывал карточные фокусы, и вообще вечер удался. Джо и Глен спали вместе в гостинице. Тамошняя служанка была очень хороша собой, но не позволила им шалить.

- Знаешь, Джо, - сказал Глен, укладываясь спать, - хорошая штука - эта война.

- Крепкий удар, - сказал Джо.

- Не просто удар, гол, - сказал Глен.

Они две недели проторчали в Виго, покуда власти спорили, как с ними быть, и им это здорово надоело. Потом их погрузили в поезд и отправили в Гибралтар; там их должен был принять на борт пароход Судового ведомства. Три дня они ехали в поезде и спали на жестких скамьях. Вся Испания была одна сплошная цепь огромных пыльных гор. В Мадриде они пересели в другой поезд, и в Севилье тоже, и каждый раз являлся какой-нибудь тип из консульства и занимался ими.