- Да у меня как-то времени размышлять обо всем происходящем не было, – пожал я плечами, внутренне признаваясь, что и правда не задумывался о множестве самых разных несоответствий.

- Я это к тому говорю, что не надо искать аналогий с теми книжками, которые ты читал в детстве. Змея Горыныча не было в этой игре, но отец спрятал в памяти всех персонажей очень страшную и кровавую историю, повторения которой никто не захочет.

Час от часу не легче. Ну а мне что делать? Провалить квест совсем не хотелось. Тем более, что Чуй сам сказал, что детеныш Змея Горыныча совсем необязательно должен повторить судьбу своего отца. Может, он вырастет добрым и пушистым, например, любителем рыбалки или дамским угодником. Хотя нет, рыбалки не надо, а то еще повадится моих девчонок на крючок насаживать.

- А кикимора нужна для продолжения рода Горынычей по очень простой причине, – продолжал тем временем Чуй. Я, похоже, отвлекся на свои размышления, и пропустил какую-то часть из его монолога. – Чтобы яйцо треснуло, его надо ударить Веретеном Судьбы.

Ну ничего себе! Все-таки эта колотушка, которой так лихо любила размахивать моя сестрица, оказалась совсем не простой вещью. Я-то думал, что это просто палка, дорогая кикиморе как память. Может быть, она даже ей чью-то голову судьбоносную проломила. А оказывается, не все так просто.

- Причем, разбить яйцо должна непременно Кука, – продолжал тем временем Чуй. – Веретено привязано к ней, и в других руках будет просто бесполезной палкой. Так же, как и твой трезубец, который принадлежит только тебе.

- Да нет больше никакого трезубца, – развел я руками. – Потерял где-то. Я даже не помню, когда последний раз его видел.

- Вот так вот, – рассмеялся Чуй. – Ты, главное, Василисе такого не скажи. Она нам всем успела по десять раз историю рассказать, как ты не бережешь подаренные вещи. У Куки твой трезубец, я его с плота забрал, когда прятаться уходил.

- Так он же здоровый, как ты его пер на себе? – поразился, в красках представив картину, как маленькая шишка сгибается под тяжестью огромной железной вилки, кряхтит, но упрямо тащит ее на себе куда подальше.

- У меня инвентарь открылся, – объяснил мой собеседник. – У тебя, как я понимаю, тоже. Вот туда и спрятал. У меня он вообще большой, можно носить в пять раз больше собственного веса. А если бы ты не ленился и интерфейс проверял периодически, то тоже нашел много всего интересного.

Блин, я понимаю, что эта мысль посещает меня уже раз пятый за последние пару часов, но мальчик-то вырос. По крайней мере, сейчас складывалось ощущение, что разговариваю, как минимум, с ровесником.

- Проверяю я интерфейс, – буркнул я, внутренне признавая правоту Чуя. – Кнопка «выход» до сих пор неактивна.

- Там еще другие функции есть, – этот маленький засранец откровенно стебался надо мной. – Например, я бы тебе советовал сменить точку привязки. Хотя бы вот на эту избушку. Ты же, наверное, до сих пор привязан к городу Бранимира?

Опа на! И как я раньше сам не додумался? Опасаясь, что меня опять что-нибудь отвлечет, я тут же подошел к избушке и буквально прижался к бревенчатой стене. Так, где эта функция?

Ох, и на душе сразу полегчало. Видимо, жил где-то глубоко в моей душе страх, что я умру и опять попаду в руки Бранимира. От воспоминаний про сарай и крюк под потолком меня передернуло. Б-р-р… Не хочу!

А вот кнопка выхода была по-прежнему неактивна. Если честно, последние разы я проверял ее уже чисто автоматически, даже не рассчитывая на положительный результат.

Не знаю, что там происходит в реальности, но явно что-то нехорошее. По крайней мере, рассчитывать на то, что мое тело по-прежнему здоровое, уже особо не приходится.