Джо не принимал участия в их беседе. Он молча гнал вездеход по серым полям Колорадо, пристально вглядываясь в темноту. Только на щеках, заросших седой щетиной, вспухали желваки.

— Знаете что, парни, — вздохнул он, — все это очень плохо. Я никогда не верил этим грязным свиньям из правительства. Америку построили люди, которые рассчитывали только на себя. А нынешние — только и ждут подачки да помощи.

— Завел шарманку, — хмыкнул Питер. — Тебе бы на пару сотен лет раньше родиться, Дикий Запад осваивать, с команчами драться и бизонов стрелять.

— Тогда были настоящие люди, — не принял легкого тона Джо. — Они ни от кого милости не ждали. Сейчас такие остались только среди фермеров и ковбоев. Вот увидите, первыми вымрут города. И когда там припечет, когда трупы умерших от голода будут валяться на улице, а полицейские с оружием будут отбирать хлеб у тех, кого нанимались защищать, — крысы рванутся обратно, в деревню. Но они не умеют ничего делать. Они умеют только обманывать, торговать и трактовать не ими написанные законы. Все эти адвокаты, биржевые маклеры, торговцы недвижимостью, врачи, которые не лечат, а заставляют людей болтать и открывать свой кошелек. Они умеют только пользоваться, но не умеют создавать.

— Вот они и передохнут, — вставил Питер.

— Не скажи, — покачал головой Джо. — Крысы очень хорошо умеют приспосабливаться. Разорившийся работяга может помереть с голоду. Ему в голову не придет, что можно украсть или есть с помойки. А эти легко перейдут через любую грань. Слабые быстро умрут. Но среди крыс немало сильных. Они начнут отнимать, грабить, убивать. Крысы умеют сбиваться в стаи. А стае бешеных крыс уступает дорогу даже бизон. Нас ждут тяжелые времена, парни.

Марти слушал эти речи со смущением. Ему не хотелось признаваться самому себе, но в этих «крысах» он узнавал самого себя. Ведь он тоже ничего не умел создавать, а только пользоваться. Да, он зарабатывал своей головой. Но ничего материального его голова не производила. И действительно, хотя его «я» сопротивлялось, но он легко перешел ту грань, о которой за несколько часов до этого даже подумать не мог. Он мародерствовал, взламывал магазин и чужой дом. А если настанет необходимость отнять, ограбить, убить? Так ли крепки его моральные принципы, чтобы сейчас твердо сказать самому себе: «Этого не будет никогда»?

Он был уже не слишком уверен в этом. Марти пошарил под сиденьем, чтобы попить. Такие мрачные мысли вызвали у него жажду.

— А вода-то кончилась, — удивленно сказал он, покачав в руке пустую пластиковую бутылку. Во время инцидента на шоссе никто из них не додумался пополнить запас воды. Впрочем, вряд ли кто-нибудь с ними поделился. Вода становилась дорогим ресурсом.

— Смотрите, огонь! — воскликнул Питер.

Они посмотрели в строну, куда указывал Симмонс. На серой бесцветной равнине одиноко светился огонек. Он был желтым и немигающим, видимо, электрическим. Приглядевшись, они разглядели рядом с ним несколько темных пятен.

— Это ферма или ранчо, — уверенно сказал Джо. — Поедем туда. Может быть, людям нужна помощь.

— Нам самим бы кто помог, — сварливо сказал Питер.

— Заодно воды попросим, — успокоил его старик. — Все равно без воды нам никуда.

Это действительно оказалась ферма. Она была больше и богаче той, где они ночевали. Крепкий надежный дом. Довольно много больших строений, сараев, коровников, гаражей. Своя водокачка, собственный дизельный генератор, который негромко тарахтел под навесом. Крыши всех сооружений были покрыты совсем тонким слоем пепла — его тщательно убирали, как снег зимой. Между ними были расчищены дорожки.