Одновременный шаг тысяч пар ног оглушительно разнёсся по плацу.

– Другого и не ожидал. Внимание! Командирам рот, подготовить рекомендации по личному составу. Срок десять минут! Разойдись!

– Это что, война? – раздалось в строю.

– Разговорчики!!! Смирно! Товарищ лейтенант…

– Отставить! Со взвода требуются пятеро, – коротко произнёс подошедший офицер, – отличная физическая подготовка, желательно умение действовать в горной и сильно пересечённой местности…

– Товарищ лейтенант! Разрешите?! У меня разряд по альпинизму.

– Хорошо, один есть.

Наперебой, забыв, что находятся в строю, солдаты загомонили. Что с них взять. Девятнадцать-двадцать лет. Совсем недавно закончили двенадцатилетку. Не смогли или не захотели поступить в высшее учебное заведение. Или, что вероятней, другая причина – подтверждение гражданства.

Гражданином в Российской Конфедерации становились по праву рождения, но подтвердить гражданство, что открывало полный спектр социальной доступности, можно только отдав долг на государственной службе. И самое быстрое – это отслужить два года в армии.

– Серёга, что молчишь? Давай со мной. Мы ж всё-таки первая боевая двойка во взводе.

– Я по горам не любитель лазать. Не умею.

– Не бои́сь! Со мной не пропадёшь! Меня хоть и Слоном кличут, но я такой слон, что и в посудной лавке ничего не разобью и ещё на вершину трёх тысячника взойду!

– Где ты в своём Урюпинске трёхтысячник отыскал?

– Отставить! – но команда офицера утонула в гомоне, витавшем над плацем, – Рокотов… Серый! Что бубнишь себе под нос?

– Товарищ лейтенант, запишите и меня!

– …может, зря вызвались? – смотря, как в грузовые автомашины грузится тройной боекомплект, произнёс Слон.

– Сам же сказал, что если боевую награду получим, то гражданство тотчас подтвердим, и можно, хоть сразу, увольняться из армии.

– Говорить, то говорил, но видишь, как тут всё серьёзно…

– Куда хоть едем?

– Не знаю.

– Полк, смирно!

– О, хоть командира увидим… и Комар нарисовался, – сквозь зубы процедил Слон.

Возле боксов, рядом с боевой техникой в полном боевом снаряжении выстроился сводный полк.

Генерал Комаров окинул взглядом ровные шеренги. Он хотел произнести речь, подбодрить уходящих на задание бойцов, но, выслушав доклад полковника Дрягина, отказался от этой затеи. Времени оставалось слишком мало. Лучше пусть эти пять-десять минут, за которые он планировал произнести пламенную речь, останутся в распоряжении непосредственных командиров на проверку, уточнение приказа, подготовку к выступлению.

– Вольно! Продолжайте!

Строй рассыпался, началась управляемая суета.

– Полковник, останьтесь.

– Слушаю, товарищ гене…

– Оставь. Виктор Вениаминович не на параде. Задачу, что знал, озвучил. Основной инфопакет с уточнённым приказом скинут тебе на планшет. Время снятия блокировки через час. Как раз перед самым выступлением. Я тоже получил инфопакет, но время разблокировки у нас разное… Не молчи.

– Что говорить, задачи поставлены разные. У меня с полком одна, у бригады – другая.

– То-то и оно. Что-то недоброе начинается. И как разведка упустила, что на границе скапливаются боевые соединения?!

– Так учения у северо-китайцев. Доводили по СМИ и каналам спецсвязи.

– Это да… С личным составом, как? Может, усилить танками с поддержкой?

– Не надо. Какие танки в горах?!

– И то верно.

– Что-то вы хмурый, Денис Сергеевич.