Стефек высказал претензию:

— Почему же тогда её нет в списке жильцов?

— Есть, только там она числится как Петшак, а фамилия Полинская — её девичья, под ней она и выступает по телевидению. Мы все о ней знаем, потому что у неё тоже есть собака.

Наличие собаки многое объясняло, собачники обычно знакомы друг с другом. Это понятно, но плохо, что придётся всю операцию проводить с начала. Хорошо, что не выбросил второй камень.

— Не мешало бы здесь замести, — заметила девочка.

Стефек не возражал, сам виноват. К тому же, раз она знакома с пани Полинской, может, обойдётся без второго окна?

— Давай замету, — согласился он. — Какая-нибудь щётка найдётся?

Дети принялись наводить в комнате порядок, причём участие Каролины заключалось в том, что она указывала мальчику на завалившиеся под мебель куски стекла. Мальчик все кусочки старательно подобрал на совок, высыпал их в кухне в бумажный пакет и снова уселся в кресло.

— Послушай, может, ты мне поможешь? — решился он. — Тут такое дело…

И от волнения позабыв о том, что их дело надо хранить в глубокой тайне, он вкратце познакомил новую знакомую с марочной эпопеей и своим участием в ней. Девочка узнала, что ему, Стефеку, совершенно необходимо лично познакомиться с пани Полинской и получить от неё телевизионные марки, чтобы с их помощью отвлечь Зютека, чтобы Зютек не мог заняться другими преступными делами, чтобы Яночка с Павликом могли действовать на свободе и отыскать наконец марки из коллекции их дедушки. Дойдя до дедушки, Стефек спохватился, понял, что выболтал больше, чем следовало бы, поэтому попытался в дальнейшее повествование о марках напустить как можно больше туману и вернулся к Зютеку, старательно выдвигая на первый план его роль и в связи с этим необходимость отвлечения его с помощью телевизионных марок. И все-таки полностью отмежеваться от Яночки и Павлика никак не мог, то и дело возвращаясь к их общественно-полезной деятельности, мужеству, сообразительности и самоотверженности. Отбросив свою всегдашнюю флегматичность, девочка слушала с заблестевшими глазами, боясь проронить слово. Надо же, оказывается совсем рядом, не в книгах, не в вымышленных странах делаются такие интересные дела!

— Я могу познакомить тебя с пани Полинской, если хочешь, — предложила она. — Очень милая женщина! А ваш Зютек — отвратительный тип. Не нравится он мне…

— Мне тоже! — подхватил Стефек. — Хотя временами бывает очень забавным. Жаль, у меня нет такой собаки, как твоя Кара, она бы очень пригодилась в нашем деле. С её помощью я бы раз-два разделался с Зютеком!

— Как ты себе это представляешь? Что бы ты сделал?

— Ну, много чего… Привязал бы, например, её у входной двери Зютека, он бы и не вышел из квартиры! Весь день проторчал бы дома, а то приходится выдумывать разные штучки, сплошные трудности.

— Привязать её нельзя, вмиг перегрызёт поводок. Но можно держать её за ошейник и делать вид, что с трудом сдерживаешь, что вот-вот вырвется из рук и загрызёт первого подвернувшегося. Она у нас знаешь какая! Вообще-то она слушается только папу, для него все что угодно сделает, а нас с мамой в грош не ставит.

Стефек представил себе впечатляющую картину: Кара с Каролиной у дома Зютека, свирепая овчарка рвётся к этому негодяю, рыча и оскалив зубы. Зютек в страхе убегает обратно в дом и захлопывает за собой дверь. И уже больше не высовывается!

Нет, это слишком прекрасно. Вздохнув, мальчик оторвался от волшебных видений и сказал Каролине:

— У Яночки и Павлика тоже есть замечательная собака. Только очень спокойная и вежливая. И послушная — что-то потрясающее! А уж умный этот Хабр, рассказать — не поверишь. Агрессивным был только раз в жизни, я как-нибудь тебе расскажу.