|
Его снедала тревога: с минуты на минуту малышка проснется, перепугается, и что с ней делать, как успокоить? Лучше бы она была мальчиком! С мальчиками проще… Три раза из пяти Коттон уносил мальчиков. А от девочек появлялись мысли – грустные, страшные… Хьюи почти не помнил сестру, но кое-какие воспоминания остались: в основном кашель, долгие мучительные приступы кашля, а в перерывах – хрипы и свист при каждом вдохе. Вспоминая те хрипы, великан вздрагивал. Маленьким он залезал в постельку Джо Эллен и пытался ее согреть, но сестренке почему-то не помогало. Мама и тот первый доктор все повторяли: это сильная простуда… А потом было слишком поздно. Когда, усадив в соседский пикап, ее привезли к городскому доктору, малышка была мертва. Словно фарфоровый ангел, она лежала на пассажирском сиденье, бледная и такая беззащитная! Наверное, поэтому Бог забрал ее к себе… Сестренке только-только четыре исполнилось! «Дифтерия», – сказал городской врач, и Хьюи всей душой возненавидел это слово. Однажды, много лет спустя, кто-то произнес его по телевизору – пришлось схватить мерзкий ящик и разбить вдребезги. А вот двоюродный брат Джо Эллен не знал: в то время он жил в Миссисипи.
Эбби застонала громче, и перепуганный Хьюи схватил Барби, которую в последнюю минуту сунул ему Джои. – Мама! – с закрытыми глазами позвала малышка. – Мама! – Эбби, мамы здесь нет. Я Хьюи! Длинные ресницы задрожали, глаза распахнулись и тут же стали круглыми от страха и удивления: девочка увидела сидящего перед ней великана. В тусклом свете лампы заблестели слезы, нижняя губа мелко-мелко задрожала. – Где моя мама? – тоненьким голоском спросила малышка. – Ей пришлось уехать с твоим папой, и они попросили меня посидеть с тобой. Эбби огляделась по сторонам: ветхая лачуга мало напоминала ее спаленку. – Где мы? – густо краснея, спросила она. – В маленькой лесной лачуге, недалеко от твоего дома. Мама скоро вернется. – А где она? – Нижняя губа девочки задрожала еще сильнее. – Вместе с папой. Зажмурившись, Эбби начала хныкать. Понимая, что девочка вот-вот расплачется, Хьюи достал Барби и посадил на кровать перед малышкой. Полные слез глаза остановились на кукле, которая тоненькой ниточкой соединяла с домом. – Вот, мама тебе оставила, – объявил великан. Схватив куклу, девочка прижала ее к груди. – Мне страшно. – Мне тоже, – сочувственно кивнул Хьюи. – Правда? – недоверчиво спросила малышка. Великан кивнул, и в его глазах заблестели слезы. Нервно сглотнув, Эбби пожала мизинец Хьюи, словно пытаясь его успокоить.
* * *
В шестидесяти пяти километрах к юго-востоку от лачуги Джо Хики вывел «форд-экспедишн» на федеральное шоссе номер 55. Рядом с ним сидела Карен с сумкой-холодильником на коленях. Опустив руку в карман, Хики вытащил длинный шелковый шарф, который стянул из прачечной Дженнингсов. – Завяжи глаза. Женщина безропотно повиновалась. – Мы уже близко? – Меньше часа ехать. Вопросов больше не задавай, не то передумаю насчет инсулина. – Вообще не буду разговаривать. – Нет уж, разговаривай! – возразил Хики. – Мне нравится твой голос: в нем что-то есть, гордость или достоинство… Если бы не шелковый шарф, в глазах его пленницы отразилось бы изумление.
* * *
В самом сердце Джексона, на окраине элитного жилого комплекса, белокаменный особняк с колоннами сверкал в лучах подсветки, установленной в ветвях величественных дубов. |
