– Я тоже.

– Ненавижу иголки! – не унимался великан.

– Они бывают большие и маленькие, – сказала Эбби. – Мне колют самыми маленькими, а некоторые другие лекарства – большими. Самыми огромными кровь берут… А иногда мой папа делает уколы в спину. В позвоночник, а иногда прямо в нерв. Это больнее всего, но он так делает, чтобы ушла другая боль, еще сильнее и опаснее.

– Откуда ты столько знаешь?

– Ну, – пожала плечами Эбби, – мне папа с мамой все рассказывают. А в школе говорят, что я разговариваю как взрослая.

– Когда вырастешь, доктором станешь?

– Угу, летающим доктором.

– Ты что, летать умеешь? – Глаза великана стали совсем круглыми.

– На самолете, глупый!

– А-а…

– Животик до сих пор болит!

Хьюи от страха даже рот раскрыл.

– Поиграй пока с куколкой, а я насыплю столько подушечек, сколько ты в жизни не видела!

Не успела девочка напомнить, что ей нельзя подушечки, великан бросился на кухню, но, спустившись на три ступеньки, встал как вкопанный и схватился за голову.

– Черт, черт, черт! – бормотал он и, вернувшись к Эбби, поднял с пола «Нокию». – Джои велел повсюду носить его с собой… Специально запасную батарею дал.

Девочка проводила телефон взглядом: только собралась по совету мамы в полицию позвонить!

– Скоро вернусь! – пообещал Хьюи. – И соскучиться не успеешь! – Он ушел на кухню, оставив малышку наедине с ножом и бесформенной чуркой. Эбби увидела широкую спину великана: он открыл шкафчик, а потом исчез, и послышался скип дверцы холодильника. Девочка выглянула в грязное оконце: на улице темным-темно. Темноту она ненавидела, однако в ушах эхом раздавался голос мамы: "Беги с телефоном в лес и спрячься…" Она бы не сказала так, если бы хотела, чтобы Эбби осталась с Хьюи. Только что делать в лесу? Малышка не знала ни дороги домой, ни далеко ли ей идти, а без телефона никому не позвонишь и на помощь не позовешь.

С кухни донеслись звон посуды и негромкое пение. Хьюи нравился девочке, но он чужой, а папа много раз говорил: чужие могут быть плохими, даже если кажутся очень милыми. Хотя Эбби было жаль неуклюжего великана, всякий раз, перехватывая его взгляд, она с трудом сдерживала смех. Казалось, сердце щекочет огромный мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Пара секунд, и новый знакомый принесет целую миску смертельно опасных подушечек. Зажмурившись, Эбби представила мамино лицо. "Что бы она сейчас сказала?"

"Беги…"

Прижимая к груди Барби, девочка нерешительно шагнула к двери. Обернувшись, она увидела, как по полу колышется тень Хьюи. Доля секунды – и Эбби на пороге, взяла сумку-холодильник, которую оставила мама, и бесшумно выскользнула из лачуги.

* * *

Криво усмехаясь, Джо Хики наступал на Карен. Нужно выдержать его взгляд и говорить как можно спокойнее:

– Пожалуйста, надень презерватив!

– Только не сегодня, детка, прости!

Она содрогнулась от отвращения. Одному Богу известно, чем болен Хики! Он ведь в тюрьме сидел, а среди заключенных чуть ли не каждый второй ВИЧ-инфицирован.

– Ну пожалуйста! – взмолилась она. – Очень не хочется…

– Я резинки со средней школы не ношу и начинать не собираюсь.

Вырвет, ее сейчас вырвет…

– Мне нужно в ванную.

– Я с тобой!

– Боже, ну хоть на секунду одну меня оставь!

– А что в ванной? Еще одна пушка?

– Нет, представь себе, не пушка, а диафрагма.