Религия – это у нее очередное хобби. Через шесть месяцев все пройдет, и она ударится во что-нибудь новое, а тогда их будет трое, и Управление может умыться.
Все эти их последние предупреждения – сплошной блеф. Теперь она понимала. Срок последнего предупреждения уже неделю как истек. Пускай стучат себе в дверь хоть до посинения; крыша, правда, от стука совершенно съезжает. И Эб Хольт с ними снюхался. Черт!
– Выкурю, пожалуй, сигарету, – спокойно произнесла она, будто б это самая обычная вещь, которую говоришь себе в пять часов, когда начинаются новости, прошла в спальню и достала из верхнего ящика сигареты и спички. Все было так аккуратно. Одежда сложена. Она даже починила сломанные жалюзи; правда, планки заклинило. Она присела на краешек кровати и зажгла сигарету. Зажглась та только со второй спички, а потом: бр-р, что за вкус?! Лежалые, что ли? Но дым сделал с головой что-то очень важное. Миссис Хансон прекратила нервно метаться по замкнутому кругу и задумалась о своем тайном оружии.
Тайным оружием ее была мебель. Мебели за пятнадцать лет она скопила тьму-тьмущую – в основном от соседей, когда кто-нибудь умирал или переезжал, – а выселить ее не имели права, полностью не очистив жилплощадь. Таков закон. И не в коридор выволочь – номер не пройдет, господа хорошие! – на улицу. Так что им прикажешь делать? Нанимать армию и тащить все вниз? Восемнадцать этажей? Нет, до тех пор, пока миссис Хансон настаивает на своих законных правах, она в безопасности, как за каменной стеной. А они будут продолжать в том же духе, давить на нее, чтобы подписала их бумаги хреновы.
По телику танцевальная труппа устраивала сабантуй в Гринвич-виллидж, в конторе Ганноверского концерна производителей. Новости кончились, и миссис Хансон вернулась в гостиную со второй ужасной сигаретой под мелодию “Близкого знакомства”. Какая ирония.
В конце концов появились куклы, старые друзья. Единственные друзья. Трепло отмечал день рожденья. Алкач принес в огромной коробке подарок. “Это мне?!” – пропищал Трепло. “Открой, увидишь”, – сказал Алкач, и по тону его было понятно, что мало не покажется. “Да ну – мне?! Мне – подарок!” В коробке оказалась другая коробка, а в ней еще одна, а в той опять. Алкач от нетерпения весь извелся. “Дальше, дальше, следующую!” “Устал”, – сказал крошка-Трепло. “Ну давай я тебе покажу”, – сказал Алкач и показал, и на пружине выскочил огромный дивный молоток и стукнул его по голове. С миссис Хансон от смеха чуть истерика не случилась, тлеющий сигаретный пепел усеял колени.
40. Томатный кетчуп Ханта
Не успело рассвести, а управдом открыл замок своим ключом и запустил двоих через бывший стенной шкаф. “Помощники”. Теперь они паковали, оборачивали, разносили вдребезги всю квартиру. Она вежливо сказала, чтоб они ушли, она вопила во всю глотку, чтоб ушли, те не обращали внимания.
Спускаясь в поисках испаночки из жилсовета, она встретила поднимавшегося навстречу управдома.
– А что с моей мебелью? – спросила она у него.
– А что с вашей мебелью?
– Вы не имеете права выселить меня без моего имущества. Это незаконно.
– Обращайтесь в управление. Я тут ни при чем.
– Вы их впустили. Видели бы вы, что они там творят. Не говорите только, будто это законно – с чужим-то имуществом. И не только с моим – целой семьи.
– Ну и что? Пусть даже и незаконно – что, вам от этого легче? – Он развернулся и пошел по лестнице вниз.
Вспомнив, какой наверху творится бардак – одежда вывалена из гардероба, картинки сдернуты со стен, посуда кое-как сгружена в дешевые картонки, – она решила, что ну его на фиг. Миссис Мануэль – даже если ей удастся ту найти – вряд ли станет ради Хансонов подставляться под удар. |