— Вы полагаете, это хорошая работа? — спросил старый скульптор через переводчика.

— Великолепная, — ответил посланник. — Просто поразительная.

— Мои работы нельзя и рядом поставить, — смиренно произнес старый мастер.

— Не согласен, — сказал сэр Александр; но мастер знал, что это неправда и что высокий иностранец говорит так просто из вежливости; ведь было видно, с какой любовью держал он эту статуэтку — пожалуй, с такой же, с какой относился к ней и сам старый мастер.

Посланник улыбнулся скульптору, вернув ему фигурку. И тут, впервые за тридцать пять лет его службы королеве и Британской империи, у него вырвалась недипломатичная — точнее, просто бестактная — фраза:

— Как бы я желал иметь эту статуэтку!

Сэр Александр тотчас же пожалел о том, что высказал свою мысль вслух, но мандарин уже переводил сказанное. А ведь посланник очень хорошо был знаком со старинным китайским обычаем: если почетный гость попросит о чем бы то ни было, то хозяин, пойдя ему навстречу, тем самым особо возвеличивает себя в глазах окружающих.

В глазах старого мастера мелькнула печаль, и он протянул статуэтку посланнику.

— Нет-нет, это я просто так… — пробормотал сэр Александр, пытаясь вернуть подарок хозяину.

— Если вы не возьмете императора, ваше превосходительство, то тем самым навлечете позор на мой скромный дом, — сказал старый мастер обеспокоенно, и мандарин, с видом важным и серьезным, кивнул в знак согласия с его словами.

Посланник какое-то время растерянно молчал. Потом он сказал: «Я уже навлек позор на свой дом», и с мольбой взглянул на мандарина, но тот сидел с непроницаемым лицом.

Старый мастер поклонился. «Сейчас я подберу подставку, — сказал он, — а иначе вы не сможете поставить статуэтку так, чтобы ею можно было любоваться».

Он отошел в угол мастерской и открыл деревянный сундучок, где лежало не меньше сотни подставок, припасенных для его работ. Порывшись там, он выбрал подставку, украшенную небольшими темными фигурками; хотя посланнику и было все равно, но он не мог не признать, что подставка идеально подошла к статуэтке. Старый мастер заверил сэра Александра, что там имеется клеймо знаменитого художника, хотя доподлинно история подставки ему не известна.

Посланник, так и не оправившийся от смущения, принял дар и попытался, как мог, выразить свою благодарность. Мастер еще раз низко поклонился, провожая сэра Александра и мандарина, покидавших его мастерскую.

По пути в Пекин мандарин не мог не заметить, в каком угнетенном состоянии пребывает посланник, и решился заговорить первым:

— Вашему превосходительству, несомненно, известен старинный китайский обычай: когда незнакомец проявляет щедрость, то следует воздать ему добром в течение календарного года.

Сэр Александр благодарно улыбнулся и принялся всесторонне обдумывать слова мандарина. Вернувшись в свою резиденцию, он незамедлительно отправился в библиотеку посольства, чтобы попытаться определить реальную стоимость подаренного ему маленького шедевра.