— Полагаю, было бы нелегко определить истинную стоимость этой штуки, — сказал Уолтер, с пренебрежением глядя на цепь.

— Можешь не сомневаться, — твердо ответил Джеральд.

— Я не имею в виду ее денежную стоимость, — сказал ювелир с ухмылкой. — Это как раз нетрудно сделать. Я имею в виду, разумеется, ее эмоциональную ценность.

— Ну, разумеется, — ответил Джеральд. И, чтобы сменить тему разговора, спросил: — А ты на следующий год собираешься стать мэром?

— Существует традиция, — ответил Уолтер, — что если мэр не остается на следующий срок, его место занимает вице-мэр. Будь уверен, Джеральд, я позабочусь о том, чтобы тебе на этой церемонии досталось место за главным столом.

И после паузы Уолтер добавил:

— Цепь мэра, знаешь ли, она из четырнадцатикаратного золота.

В этот вечер Джеральд ушел с банкета довольно рано, с твердым намерением привести свой орден Павлина в надлежащий вид еще до того, как Уолтер станет мэром.

Вряд ли кто-либо из друзей Джеральда назвал бы его расточительным, и даже жена была поражена обуявшим его приступом тщеславия. На следующий день, в девять утра, Джеральд позвонил на работу и сказал, что сегодня его не будет. Затем он поехал поездом в Лондон, где отправился на Бонд-стрит, а точнее, в «Аспри», один из самых известных ювелирных магазинов.

Вход охранял сержант полиции. Навстречу Джеральду вышел высокий худой мужчина в черном костюме, которому он изложил свою просьбу. Его подвели к круглой стеклянной стойке в центре магазина.

— Мистер Пуллинджер немедленно будет к вашим услугам, — заверили его.

И в самом деле, незамедлительно появился эксперт по драгоценным камням, который с готовностью согласился выполнить просьбу Джеральда и оценить орден Павлина (третьей степени). Мистер Пуллинджер положил цепь на черную бархатную подушечку и, вставив в глаз увеличительное стекло, принялся рассматривать камни.

После беглого осмотра он нахмурился, своим разочарованным видом походя на человека, который стал обладателем всего лишь третьего приза на стрельбах в любительском тире курортного городка.

— Ну, и сколько эта штука может стоить? — спросил Джеральд напрямик, нарушив затянувшееся молчание.

— Сложно определить стоимость столь непростой… — мистер Пуллинджер замялся, — столь необычной…

— Камни — стекло, а золото — латунь. Это вы хотите сказать?

Выражение лица мистера Пуллинджера свидетельствовало о том, что он и сам не мог бы выразиться точнее.

— Возможно, человек, который коллекционирует подобного рода вещи, мог бы дать вам несколько сотен фунтов, но…

— Об этом и речь не идет, — сказал Джеральд, чувствуя себя незаслуженно обиженным. — Продажа не входит в мои намерения. Я пришел к вам, чтобы узнать, не смогли бы вы скопировать ее?

— Скопировать? — переспросил эксперт с недоверием.

— Именно так, — подтвердил Джеральд. — Первым делом замените каждую стекляшку на драгоценный камень соответствующего цвета. Во-вторых, оправа должна быть такой, чтобы не вызывала замечаний у самой требовательной из герцогинь. В-третьих, золота — не менее восемнадцати каратов. И, разумеется, поручите работу самому искусному ювелиру.

В «Аспри» за годы работы с арабскими клиентами привыкли ко многому, но все же мистер Пуллинджер не смог скрыть своего удивления.

— Это работа не из дешевых, — пробормотал он вполголоса.