Филиппа не стала язвить в ответ, а только улыбнулась.

После обеда они продолжили свое путешествие в деревню Брокенхерст. Уильям остановил машину на гравийной дорожке у дома священника. Дверь им открыла пожилая горничная в черном платье. Она не скрывала удивления, увидев Филиппу вместе с молодым человеком. Филиппа представила Анни Уильяму и попросила подготовить еще одну комнату.

— Я очень рада, что ты нашла себе такого милого молодого человека, — заметила ей Анни позднее. — Как долго вы знакомы?

— Вчера мы встретились в первый раз, — улыбнулась Филиппа.

Филиппа приготовила им с Уильямом ужин, и они сели за стол у огня, который Уильям развел в камине гостиной. Они мало говорили, но ни одному из них не было скучно. Филиппа заметила, как непослушная челка спадает на лоб Уильяма, и подумала, как красиво это будет выглядеть, когда он состарится.

На следующее утро она отправилась в церковь, опираясь на руку Уильяма, и мужественно выстояла всю церемонию. Когда служба закончилась, Уильям вновь проводил ее в дом отца, который был заполнен многочисленными друзьями священника.

— Не надо думать о нем плохо, — сказал Филиппе церковный староста Грамп. — Вы были всем для своего отца, и он строжайше запретил сообщать вам о его болезни, поскольку боялся, что это помешает вам получить премию Чарльза Олдхема. Она ведь так называется?

— Да, — ответила Филиппа. — Только теперь все это так неважно…

— Она получит эту стипендию в память об отце, — сказал Уильям.

Филиппа посмотрела на него и в первый раз поняла, что он и в самом деле хочет ее победы.

На ночь они остались в доме отца, а в четверг отправились обратно в Оксфорд. В десять часов утра пятницы Уильям вернулся в колледж Филиппы и попросил привратника пригласить мисс Джеймсон для разговора.

— Прошу вас подождать, сэр, — сказал привратник, провожая Уильяма в небольшую комнату для гостей. Затем он поспешил на поиски мисс Джеймсон. Через несколько минут они вернулись вместе.

— Господи, что ты тут делаешь?

— Я приехал, чтобы свозить тебя в Стратфорд.

— Но у меня еще даже не было времени, чтобы распаковать вещи, которые я привезла из Брокенхерста.

— Немедленно выполняй то, что тебе говорят. Даю тебе пятнадцать минут.

— Ну конечно, — сказала она. — Кто я такая, чтобы не подчиниться приказам следующего лауреата Чарльза Олдхема? Я даже позволю тебе зайти на минуту в мою комнату и помочь мне распаковаться.

Брови привратника поднялись до козырька его фуражки, но он сохранил молчание из уважения к недавней утрате мисс Джеймсон. И вновь Уильям был удивлен тем, что за все три года ни разу не был в комнате Филиппы. Бывало, он перелезал стены женских колледжей, чтобы встречаться с девушками разной степени глупости, но никогда не был у Филиппы. Он сел в изножье кровати.

— Нет, не туда, безмозглое существо. Горничная только что заправила ее. Все мужики одинаковы, никогда им не сидится в кресле.

— Нет, однажды я сяду в кресло, — сказал Уильям. — И это будет кресло профессора английского языка и литературы.

— Пока я в университете, этому не бывать, — парировала Филиппа, исчезая в ванной комнате.

— Добрые намерения — это одно, а талант — совсем другое, — прокричал он ей в спину, внутренне обрадовавшись возвращению ее игривого настроения.

Через пятнадцать минут девушка вышла. На ней было платье с желтыми цветами, аккуратным белым воротничком и такими же манжетами. Уильяму показалось, что она даже чуть-чуть накрасилась.

— Если нас увидят вместе, это не пойдет на пользу нашей репутации, — усмехнулась Филиппа.