не менее служат делу

чем те финансовые магнаты

которые в тиши своих кабинетов

прикарманивают деньги

всего мира

Служащий по найму и захолустный стряпчий сидели и слушали,

это были сладкие речи для фермера заложившего весь урожай чтобы купить удобрений для захолустного мясника и галантерейщика, зеленщика и торговца посудой для гробовщика…

И когда мы, опираясь

на производящие слои

нашей страны и всего мира,

при поддержке мелких торговцев, рабочих,

при поддержке трудящихся масс

ответим всем тем

кто требует

золотого стандарта сказав им:

вам не удастся надеть на трудящегося терновый венец, вам не удастся распять человечество на кресте из золота

И они надрывали свои легкие выкрикивая

терновый венец и крест из золота

пронесли его на руках вокруг всего зала, обнимали его, любили, давали его имя своим детям, выдвигали кандидатом в президенты

мальчика-оратора с Платты

серебряный язык простого народа.

Но Мак-Артур и Форрест, двое шотландцев, работавших в Рэнде, изобрели цианистый способ извлечения золота из руды, Южная Африка затопила золотой рынок: не было больше нужды в пророке серебра

Серебряный язык продолжал звенеть в большом рту, вызванивая пацифизм, фундаментализм, трезвость

хрустя редиской на кафедре лектора

глотая виноградный сок и воду

уписывая плотные фермерские яства;

Брайан поседел от спертого воздуха шатров Шатокуа, от рукоплесканий, рукопожатий, дружеских похлопываний по спине, от прокуренного воздуха комнат президиумов демократических съездов, серебряный язык в большом рту.

В Дейтоне он пытался было повторить свой трюк, перевести назад часы для простого народа, клеймить, бичевать, грубо высмеивать.

Дарвинизм и нечестивые воззрения горожан, ученых, бородатых иностранцев с их обезьяньей моралью.

А почему бы не проповедовать опять, колеся по всей стране, обрушивая ничего не говорящие фразы на людей, которые жаждут простого слова Божья?

для простого, жаждущего благой вести и утешения народа американских прерий?

увидав электрическую кобылу на которой президент катался для моциона в Белом доме.

Да при моем образе мыслей вряд ли меня изберут нотариусом в каком бы то ни было графстве штата будь я богат как сам Крез.

Джонни вырос в Уилмингтоне. У него было два брата: Бен и Эд – и три сестры: Мертл, Эдит и Хейзл, – но все твердили, что он не только первенец, но и украше-ние семьи. Бен и Эд были крупнее и крепче его, но в школе он стал чемпионом по игре в шарики и прославил-ся тем, что с помощью одного мальчика, еврея Айка Голд-берга, прибрал к рукам почти все агатовые шарики школы и через того же Айка стал одалживать их другим мальчикам по центу за десяток в неделю. Когда разразилась испано-американская война, все в Уилмингтоне преисполнились воинственным воодушевлением, все мальчики выпрашивали у родителей костюмы диких всадников и играли в флибустьеров, и в войну с индейцами, и в полковника Рузвельта, и в «Помни о Мейне», и в белый флот, и в «Орегона», обходящего материк Магеллановым проливом. Как-то летним вечером, когда Джонни слонялся около верфи, взвод городской милиции обнаружил эскадру адмирала Комара, в боевом порядке проходившую Делавэрский пролив, и тотчас же открыл пальбу по старому негру, занятому на реке ловлей крабов. Джонни, как новый Поль Ревир, ринулся домой, и миссис Мурхауз собрала всех своих шестерых ребятишек и, катя перед собою двоих в детской колясочке, а остальных волоча за собою, поспешно направилась на вокзал искать супруга. Как раз в тот момент, когда они решили вскочить на первый из отходивших в Филадельфию поездов, распространились слухи, что испанская эскадра – это всего-навсего рыбачья флотилия, вышедшая на ловлю сельдей, и что геройские защитники города отправлены на гауптвахту для вытрезвления.