— Два дня назад я имел удовольствие ужинать с помощником государственного секретаря. Он спрашивал меня, какая из стран Европы имеет лучших агентов. Я ответил, что не знаю, но в любом случае могу назвать лучшего тайного агента Европы — Филиппа Калверта.

— Очень мило с вашей стороны, адмирал.

Если бы я мог убрать с его лица маску из бороды, виски, сигары и монокля, быть может, истинное выражение его лица позволило бы мне догадаться, что на самом деле рождается в его мозгу.

— Тридцать шесть часов назад, сэр, вы хотели выбросить меня с работы…

— Если вы этому поверили, — спокойно ответил дядюшка Артур, — значит, вы способны поверить во все что угодно, — он выпустил клуб вонючего дыма и продолжил: — В вашем персональном деле можно прочитать: «Неспособен вести нормальное следствие. Легко теряет к нему интерес и устает. Максимальную продуктивность достигает в ситуациях безнадежных, в которых недосягаем». Именно так написано в вашем персональном деле, Калверт. Не стану же я ампутировать себе правую руку.

— Вы знаете, сэр, кто вы есть?

— Старый дьявол в духе Макиавелли, — не без удовлетворения признался дядюшка Артур. — Ну, ладно. Вы знаете, что здесь, собственно, происходит?

— Да, сэр.

— Дайте мне еще порцию виски, мой мальчик, да побольше, и расскажите, что случилось. Вернее, расскажите мне все, что, как вам кажется, вы знаете или о чем догадываетесь.

Я налил ему солидную порцию виски и подробно рассказал обо всем, что случилось и что я думал об этом. Естественно, я открыл ему ровно столько, сколько счел уместным.

Он ни словом не перебил мой рассказ, а когда я кончил, спросил:

— Значит, вы считаете, что место действия — Лох Хаурой?

— Да, так мне кажется. Я не говорил об этом никому и думаю, никто меня там не видел. И все-таки мое описание было кем-то передано. По радио, конечно. Какой-то катер ждал нас, меня и Уильямса. Катер мог прибыть только из Торбэя или откуда-нибудь поблизости. Лох Хаурон слишком далеко; чтобы приплыть оттуда, нужно в десять раз больше времени, чем потратил на это вертолет. Вывод из всего этого очень простой: именно тут, на суше или на море, находится действующий радиопередатчик. А другой — на Лох Хауроие.

— Значит, эта якобы экспедиция из Оксфорда? Хотя… Но они могут иметь передатчик на борту.

— О нет, адмирал! Это всего лишь бородатые подростки, — я поднялся и раздвинул шторы. — Их судно действительно повреждено. Корма сидит на дне. При этом надо заметить, что они сами этого не сделали и несчастным случаем это тоже не было. Кто-то должен был приложить к этому руку. Еще один загадочный случай во время навигации — их что-то на этом побережье стало очень иного в последнее время.

— Зачем вы раздвинули шторы?

— Как раз из-за этих мелких происшествий, адмирал, Я боюсь, что скоро такое произойдет здесь. Ночью кто-то обязательно должен появиться на «Файркрэсте». Наши друзья думают, что мы мертвы, Ханслет и я… Или Ханслет в плену, а я мертв… Они никак не могут оставить «Файркрэст» торчать среди порта. Это могло бы вызвать у многих удивление и тревогу. Значит, они придут сюда на моторке, поднимут якорь, направят судно в канал, прервут подачу морской воды, охлаждающей мотор, откроют кингстоны и пересядут в свою моторку, А дальше им останется только проводить «Файркрэст» поклоном — судно медленно затонет, последовав за вертолетом на дно моря. Для честных жителей Торбзя это будет означать лишь то, что мы с Ханслетом на закате подняли якорь и ушли.

— А потом погибли в сражении с ураганом, так вы думаете?

— Я уверен!

— Не понимаю только, что это имеет общего со шторами?

— Это подтвердит мое предположение, что передатчик находится где-то очень близко.