Храм Ананда украшен еще и многочисленными терракотовыми плитками, облитыми голубой глазурью. На плитках изображены сцены из буддийских притч — джатак. Плитки встречаются не только на Ананде, но и на многих других храмах и пагодах.

Еще о «больших» храмах

Построив свой большой храм в 1091 году и освятив его, о чем была воздвигнута надпись у стены Ананды, Ман больше подобных храмов не строил. Второй храм-исполин был сооружен его преемником Кансу I в середине следующего, XII века. Это время совпадает с периодом расцвета Паганского государства, и храм этот — Татбинью, — может, и уступает Ананде по совершенству архитектурных пропорций, но превосходит его, да и все другие паганские храмы, по размеру. Высота его — семьдесят метров.

Несмотря на кажущуюся общность деталей — те же пламенные порталы, те же гладкие стены, те же сужающиеся кверху террасы, украшенные пагодками и увенчанные сикхарой и пагодкой на вершине, — храм Татбинью резко отличается от Ананды. Если Ананда широко распростерла по земле свои крылья-галереи и лишь башня сикхары взметывается к небу, то Татбинью поражает своей массивностью, телесностью.

В основании его лежит не куб, как в Ананде, а боле плоский вытянутый параллелепипед, над ним три уменьшающиеся террасы, поддерживающие большой гладкий куб следующего этажа, также увенчанный тремя террасами. Таким образом, получается практически два храма — один на другом.

В Татбинью нет центрального столба. Для того чтобы увидеть Будду, надо подняться по лестницам второй этаж (а высота каждого этажа — более десяти метров), где в большом зале статуя стоит у стены. Зал куда лучше освещен, чем залы Ананды. Два ряда окон пропускают достаточно света, чтобы разглядеть и зал статую. Из верхнего зала можно выйти на широкую террасу и обойти по ней весь храм. Можно по лестнице, пробитой в толще стены, подняться выше статуи Будды на самую верхнюю террасу, и с шестидесятиметровой высоты увидеть и весь Паган, и холмы за рекой, и далекие поля вдоль Иравади.

У подножия храма построен маленький храмик — по преданию, на строительство его пошел каждый десятитысячный кирпич, уложенный в стены Татбинью.

Когда смотришь на произведения искусства, невольно становишься субъективным. Искусство и существует именно в силу этой субъективности наших восприятий, что, к сожалению, иногда приводит к ложной мысли том, что любой человек может судить о ценности той или иной вещи, творчестве того или иного художника. Каждый, кто побывает в Пагане, неизбежно выберет, незаметно для себя, самый любимый храм, самый, на его взгляд, совершенный памятник зодчества. Для автора этой книги самым любимым стал третий из «больших» храмов Пагана — Годопалин.

Годопалин не самый высокий из храмов — он уступает метров на пять Татбинью, не самый известный — Ананда имеет куда больше поклонников. Но, на мой взгляд, Годопалин — воплощение именно паганского духа в архитектуре, средоточие всех достижений бирманского средневекового зодчества.

Храм Годопалин был построен Кансу II на рубеже XIII века. Стоит он неподалеку от реки, и посетители Пагана обычно карабкаются по узким переходам на его вершину, для того чтобы проводить солнце, садящееся за холмы на другом берегу и освещающее на закате мертвый город теплыми, разноцветными лучами.

Формально Годопалин похож на Татбинью. Те два основных объема, разделенные тремя рядами уменьшающихся террас, тот же главный зал на втором этаже в котором хранится статуя Будды. Но впечатление совсем иное — Годопалин весь вытянут вверх, легок и сказочен. Все детали его, оставаясь в принципе похожими на детали Татбинью, более пышны и легки, все они подчеркивают его стройность. Удивителен талант паганских зодчих — построить рядом два храма, такие похожие и такие различные по духу. Можно с полной уверенностью сказать, что архитектор Годопалина был безгранично талантливым человеком, обладавшим завидной способностью одухотворять камень, создавать красоту в самом совершенном ее звучании.