|
Потом мистер Бринкли увидел себя по телевизору, услышал репортаж о расстреле на пароме и понял, что наделал. Переполненный чувством вины, терзаемый раскаянием, ненавидя себя за содеянное, он сам, добровольно, сдался полиции. Мистер Бринкли отказался от своих прав и сознался в преступлении, потому что здоровая, еще не пораженная болезнью часть мозга помогла ему осознать весь ужас содеянного. Надеюсь, рассказанное мною поможет вам лучше понять этого человека. Обвинение постарается убедить вас, что самое трудное решение, которое вам предстоит принять, — это избрать старшину. Но вы услышали еще не все. Свидетели, знающие мистера Бринкли не первый год, и профессионалы-психотерапевты, обследовавшие его, выступят здесь и расскажут о моем подзащитном, прошлом и нынешнем состоянии его психики. И когда вы услышите всю историю целиком, вы — я в этом нисколько не сомневаюсь — признаете мистера Бринкли невиновным по причине его психического состояния. Потому что на самом деле мистер Бринкли — хороший человек, страдающий от ужасной, разрушающей его мозг и сознание болезни.
Глава 67
Тем же вечером, в половине седьмого, Юки и Леонард Паризи сидели за столиком в огромном, напоминающем пещеру обеденном зале ресторана «Лу-Лу», новомодном заведении неподалеку от Дворца правосудия, разместившемся на месте бывшего склада и быстро ставшем популярным в последние годы. Юки пребывала в приподнятом настроении, чувствуя себя полноправным членом команды. И не просто команды, а команды победителей. Она заказала жареного цыпленка, Лен взял пиццу с креветками. Ели не спеша, перебирая детали первого дня заседания, намечая потенциальные препятствия, планируя обходные маневры — короче, готовясь к презентации своей позиции по делу «Народ против Альфреда Бринкли». Разлив по бокалам шестидесятидолларовое мерло, Паризи угрожающе прорычал: — Гррр… Осторожно! Берегитесь команды Рыжего Пса! Официантка убрала тарелки. Юки рассмеялась, отпила глоток вина и убрала бумаги в большую кожаную сумку. Работая по гражданским делам, она никогда не испытывала такого возбуждения, такого удовлетворения от собственной роли в процессе. Здоровенная каменная печь в противоположном углу зала дышала восхитительным ароматом орешника. Свободных мест за столиками оставалось все меньше, голоса и смех отражались от стен и высокого потолка и разлетались звенящим эхом по всему залу. — Кофе? — предложил Лен. — Не откажусь. Я сожгла столько калорий, что, наверное, возьму и заварное шоколадное пирожное. — Поддержу, — отозвался Леонард, поднимая руку, чтобы подозвать официантку. В следующее мгновение лицо его застыло, рука опустилась к груди, он приподнялся и вдруг резко откинулся на спинку стула. Стул качнулся, опрокинулся, и Паризи полетел на пол. За спиной у Юки громыхнул поднос. Зазвенела посуда. Кто-то вскрикнул. Кричала, оказывается, она сама. Юки вскочила и опустилась на колени перед шефом, который катался по полу и глухо стонал. — Леонард? Лен, где болит? Он пробормотал что-то сквозь зубы, но она ничего не поняла из-за поднявшегося шума. Рядом звучали озабоченные голоса. — Лен, вы меня слышите? Можете поднять руки? — Грудь… — простонал Паризи. — Позвоните жене. — Послушайте, я могу отвезти его в больницу, — говорил какой-то мужчина, склонившись над ее плечом. — У меня машина прямо перед входом. — Спасибо, но это слишком долго. — До больницы рукой подать — не больше десяти минут. — Нет, спасибо. «Скорая» доставит его быстрее. — Юки подтянула к себе сумку, перевернула, вывернув содержимое на пол, и нашла телефон. Какими бы благими намерениями ни руководствовался предлагавший помощь парень, рассчитывать лучше на профессионалов. |
