Но уже к тридцатым годам нашего века положение изменилось. Новые находки первобытной наскальной живописи в Европе и других местах Земли убедили ученых в том, что наши предки не только любили, но и умели отлично рисовать. Экспедиции, возвращаясь из Сахары, привозили все больше материалов – копий фресок и петроглифов, которые не только изменяли представление о первобытном населении пустыни, но и вызывали недоуменные вопросы: почему, например, на фресках изображены такие животные, как бегемот, страус, слон, носорог и даже жираф? Неужели их авторы уезжали столь далеко на юг, чтобы увидеть этих экзотических для Сахары зверей? Откуда на росписях появляются лошади и колесницы? Почему на одной из них изображена египетская ладья?

В 1932 году молодой французский офицер Бренан прибыл к плато Тассилин-Аджор в Алжире, неподалеку от Феццана, для несения тоскливой колониальной службы. Бренан оказался человеком любознательным, энергичным, притом неплохим рисовальщиком. Он облазил в поисках фресок многие районы плато и отсылал свои прорисовки крупнейшему знатоку первобытной живописи А. Брейлю. Прорисовки были настолько интересны, что Брейль стал добиваться разрешения послать туда, в самое сердце Сахары, специальную экспедицию. Однако началась война, разговоры об экспедиции сами собой прекратились, и только через десять лет после окончания войны в Сахару отправилась экспедиция, во главе которой стоял путешественник и историк Анри Лот.

Это была солидная, современная экспедиция, и в первую очередь именно за это мы должны быть благодарны французскому исследователю. Он отправлялся в Сахару надолго, намереваясь скопировать как можно больше фресок и сделать это по возможности точно – не зарисовки в произвольном размере, а точные цветные копии. Неудивительно, что экспедиция, в числе которой было несколько художников, фотограф, кинооператор, за иол-тора года тяжелейшей работы буквально открыла миру искусство Сахары и произвела переворот в наших представлениях об этом крае света.

Есть нечто общее между такими людьми, как Хейердал, Лот, Бомбар, Тазиев, Кусто: они являют собой современную генерацию путешественника и исследователя. Они не только не боятся трудностей, риска, не только умеют находить необычные пути к решению порой, казалось бы, неразрешимых вопросов, но и умеют рассказать о своих достижениях так, что приобщают к своему делу десятки миллионов сторонников. Однако специалисты, признавая сам факт подвижничества, не могут зачастую простить им неортодоксальных путей и громкой известности.

Так же случилось и с Лотом. Именно работы его экспедиции обогатили нас искусством древней Сахары. Но как часто слышишь об их неточности и даже фальсификации!

Все это сказано не ради оправдания ошибок и неточностей Хейердала или Лота, а для того, чтобы напомнить: не сделай они того, что сделали, наша жизнь была бы заметно скучнее и беднее.

Тассили на языке туарегов означает «речное плато». Правда, рек там нет и в помине. «Структура различных участков массива (его длина – 800 километров , а ширина – 50–60), – пишет Анри Лот, – очень разнообразна. Южный край Тассили круто нависает над плоскогорьем Ахаггара, возвышаясь над ним на 500–600 метров. Хребты из песчаника, составляющие массив и рассекающие его лощины, имеют общее направление с юга на север.