Удивительны изображения на обелисках. Они одинаковы: это небоскреб, дом. На Большом обелиске Аксума дом девятиэтажный. Внизу обратным рельефом врезана дверь, которую нельзя открыть, выше, рядами по два, – окна с рамами и переплетами. Если бы обелиск был полым, то он точно соответствовал бы размерам девятиэтажной башни. Обелиски и есть дома, но не для людей, а для бесплотных душ. Это предположение подкрепляется существованием единственного в своем роде архаического обелиска, лежащего на земле. Длина его – девять метров, ширина – два с половиной. На этой плите довольно грубо вырезан растительный орнамент, напоминающий лотос, а над ним – «домик», внутри которого стоит ящик. Можно предположить, что это – изображение погребальной камеры с саркофагом, а от одноэтажного домика до небоскреба не так далеко, как кажется, – было бы воображение. И если появление этого образа – башни для мертвых – связано с именем царя Эзаны, старавшегося найти новую, более соответствующую молодой империи веру, то мы оказываемся свидетелями неудачного, но тем не менее величественного эксперимента.

Обелиск уходит еще на несколько метров в землю так, что общая длина монолита достигает тридцати метров: он массивнее и больше самых крупных обелисков Египта.

Обелиски Аксума окружены платформами, в которых вырезаны углубления для того, как считают археологи, чтобы туда стекала кровь жертвенных животных во время заупокойных служб.

Если ученые правы в своих предположениях, то небоскребы Аксума – дома для душ (все в них похоже на настоящее, но условно: условна дверь – зачем стараться, если душа и так проникнет сквозь камень, условны окна, сквозь которые могут выглядывать нетленные призраки). Дом, как сказал бы современный фантаст, построен в ином измерении.

Английский путешественник и художник Генри Солт, посетивший Аксум в начале прошлого века, писал, что обелиск – «самый удивительный и совершенный монумент, который мне приходилось видеть».

Обелиски в честь языческих богов сохранились в христианской Эфиопии. Веротерпимость эфиопских царей была известна далеко за пределами страны. Тому есть интересные примеры: когда в первые годы существования ислама родственники и близкие Магомета подвергались опасности, пророк велел им отправляться на юг. «Бегите в Эфиопию, – сказал он, – царь которой никого не угнетает». И пророк, как всегда, оказался прав. Царь могучего Аксума дал приют беглецам, и в последующие годы, пока ислам не восторжествовал на Ближнем Востоке, Магомет присылал туда все новых беженцев.

Правда, справедливости ради скажем, что, после того как магометане стали хозяевами своей родины, они забыли о благодарности. Уже к 702 году относится война между арабами и Аксумом. В ходе ее эфиопские армии захватили Джидду, и в Мекке, падение которой казалось неминуемым, началась паника. Однако вскоре фортуна отвернулась от Аксума, и взявшие верх арабы захватили и разрушили порт Адулис.

Ахмед Гран, имам Зейлы, был в походе против страны эфиопов, последних «неверных» в Северной Африке, которых следовало жестоко наказать за неприятие веры пророка. Отважный имам, разумеется, не помнил о словах пророка Магомета, славшего своих родственников под защиту эфиопского царя и ценившего того за терпимость к иноверцам.

С мечом шел имам по землям эфиопов, и другие имамы тоже спешили добить сопротивлявшееся из последних сил царство.

И однажды воины ислама вышли к ручью, который, как сообщил проводник, звался Иорданом.