— Это были кадры боя, случившегося у побережья Австралии вскоре после того, как мы переместились во времени в 1942 год. Мы были не готовы к бою, поскольку перемещение нарушило работу систем, как и в нашем случае. Да, дело не только в вулканическом пепле. Сдвиг во времени вызывает кратковременное нарушение работы систем дальнего обнаружения. Именно поэтому самолеты смогли оказаться прямо над нами, тогда как мы даже не знали о них. В противном случае, мы разорвали бы их на части раньше, чем если бы они сумели приблизиться. Ах да… Это были японские палубные пикирующие бомбардировщики, ранее упомянутые в записи. Как вы видели, мне пришлось принять командование и отразить атаку с помощью комплексов «Каштан».

Он снова включил запись. Раздался голос адмирала Вольского.

— Карпов?

— Да, товарищ адмирал?

— Подойдите, прошу вас… Товарищ Карпов, я дал Самсонову приказ атаковать эти самолеты и вести огонь по усмотрению.

— Так точно, товарищ адмирал, но я счел…

— Минуту, товарищ капитан-лейтенант… Вы вмешались в критический момент, нарушив мой устный приказ, и тем самым спасли корабль. Мои приказы были нечетки. Я не указал конкретных систем вооружения, однако капитан Карпов оперативно оценил ситуацию и выбрал единственный комплекс, который мог нанести врагу урон при такой конфигурации атаки, и тем самым спас корабль. Я давно полагал, что капитан Карпов является одним из лучших боевых командиров флота.

Запись закончилась, Карпов сложил руки, внимательно посмотрев на остальных капитанов.

— Этот взрыв, который вы могли слышать на записи, был вызван бомбой, сброшенной одним из самолетов и попавшей в кормовую цитадель. Ущерб оказался серьезен, и мы сможем показать вам это после десерта.

Золкин обратил внимание, что Капров выключил запись на том моменте, когда адмирал хвалил его, и четко понял, что он вел еще один бой — за умы и сердца двоих капитанов. Он должен был победить, чтобы добиться чего-либо в безумии, в котором они оказались снова. В глазах Ряхина показался проблеск неуверенности. Более опытный Ельцин задумался, но увиденное стерло недоверчивые улыбки с лиц обоих. Они были впечатлены увиденным и услышанным.

— Эти записи строго секретны, — сказал Карпов. — Я показал им вам, чтобы дать что-то большее, чем мои собственные слова, чтобы убедить вас в том, что то, что с нами происходит верно. Я понимаю, насколько это шокирует. Вы будете сомневаться в собственном рассудке, в моем, в рассудке доктора. Но факт остается фактом. Лейтенант Николин перехватил радиопередачи, и установил сегодняшнюю дату: 15 августа 1945 года.

— Поразительно, — сказал Ельцин.

— Согласен. Но эти кадры иллюстрируют еще одно — это очень опасное время и место. Война окончена, но объединенный союзный флот прибыл в залив Сагами близ Токио всего несколько дней назад для церемонии капитуляции Японии. Это тот самый флот, который мы только что атаковали — в другом времени, в нашем времени. И мы все хорошо понимаем, что с этого момента мы будем сталкиваться с американцами снова и снова, пока дело не дойдет до того, что мы видели несколько часов назад — полетят ракеты. Они вцепятся нам в горло, так или иначе.

Золкин понимал, что Карпов маневрировал, занимая позицию для удара.

— И теперь… — Карпов прервался, глядя на остальных. — Мы должны решить, что мы будет делать.

Последовало неловкое молчание. Затем Ельцин заговорил, все еще неуверенным тоном.

— Вы хотите сказать, что мы… Переместились во времени?

— Товарищ капитан… Вы не заметили перемену погоды? Минуту назад творился ад.