Ближе к вечеру пришло уведомление в банковском приложении. От количества нулей перехватило дух — хоть я и ждал таких цифр.

Мы гуляли по набережной в Музеоне. Я по привычке разглядывал дома на том берегу — жилые, в пару этажей, с немыслимой стоимостью квадратного метра. Было очень непривычно осознавать, что теперь я могу это купить. Сделать ремонт, жить возле Кремля, ходить по дорогим ресторанам и на крутые закрытие вечеринки… как раз в этот момент по реке прошла частная яхта. На борту играла музыка, за закрытыми занавесками основного салона плясали тени…

— Пришли? — вопрос Сони вывел меня из ступора.

— Ага, — кивнул я.

— У меня будет одна просьба, — продолжала напарница.

— Да? — насторожился я.

— Купи мне мороженое, — она указала на ближайший ларёк, где продавали это лакомство.

— Конечно, — кивнул я, — ты какое будешь?

— Обычный пломбир. В стаканчике.

Мы подошли к ларёчнику, выстояли небольшую очередь. Я рассчитался за две порции — пломбир для Сони и эскимо на палочке для себя.

— И ещё кое-что, — сказала Соня, разворачивая обёртку.

— Что? — спросил я, не ожидая подвоха.

— Я хочу купить квартиру.

От неожиданности я чуть не выронил мороженое.

— Не для себя, — продолжала напарница, — для матери.

— Вот как… — сказал я растеряно, — я думал вы не общаетесь.

— Мы не общаемся, — ответила Соня, — но я не люблю чувствовать, что кому-то что-то должна.

— Слушай, мы обсуждали это много раз, — сказал я как можно более мягким голосом, — это вообще нормально…

— Стоп! — Соня вытянула вперёд руку, перебив меня, — вот только не надо мне морали от пацана, который полгода вообще скрывался от родителей. Которые, к тому же, его искренне любят!

— Да, но странною любовью… — ответил я.

— Нормальной, — уверенно ответила Соня, — это лучше, чем…

— …по-твоему отдать единственного сына в кадетку, не спросив его желания — это нормально?

— Всё равно ты сбежал, — Соня пожала плечами, — и мстил, как мог. Даже ухо проколол и татуху сделал, чтобы уж наверняка не упекли, — она прыснула.

— Да что ты вообще знаешь! — возмутился я, — это не просто так!

— Знаю-знаю, — продолжала Соня, — единственный сын у матери. Казак, блин!

Я вспыхнул. Хотел сказать что-то обидно-язвительное, но потом вдруг успокоился. Права она была. Теперь тот детский бунт казался мне совершенно несерьёзным. Родители ведь действительно мне добра желали. Откуда им знать, что в следующие годы столько всего произойдёт?..

— А спорим не подерёмся? — спросил я нарочито серьёзным голосом.

Вместо ответа Соня стремительным движением ткнула стаканчиком с подтаявшим мороженым меня в нос.

Покорно вздохнув, я вытерся ладонью.

— Ладно, — сказал я, — что за квартиру ты присмотрела? — я кивнул в сторону домов на том берегу реки, — это?

— Что? — Соня сначала не поняла, а, сообразив, отрицательно помотала головой, — не-е-ет, что ты! Я хочу выкупить нашу старую двушку. Которую мы продали, когда отец ушёл, чтобы было на что жить.

— Уверена? — спросил я, — нам придётся ходить, общаться с хозяевами… смотреть на это. Оно тебе надо?

— Надо, — твёрдо кивнула Соня, — это та мечта, которую я не думала когда-то реализовать. Нет, я, конечно, была уверена, что разбогатею — но слишком поздно, чтобы это что-то решила.