Почему-то мне снился именно этот эпизод. Только в конце куратор не вытаскивает нас. Вместо него появляется огромный чёрный кот, который стоит на краю ямы, усыпанной слитками радиоактивного металла. Я чувствую, как радиация убивает нас. Кожа горит. Голова раскалывается. От запаха озона тошнит. Соня почему-то лезет ко мне, целоваться. У неё раздвоенный язык. Я пытаюсь отстраниться, но она только сильнее прижимается ко мне. От её объятий трещат рёбра и трудно дышать.

Огромный чёрный кот громко смеётся и заявляет, презрительно глядя на нас с края ямы:

— Давай уже. Я знаю, что ты не спишь. Потолковать надо.

Соня начинает меня трясти. В голове словно свинцовые шары перекатываются. Я пытаюсь отстраниться. И в этот момент открываю глаза.

Надо мной стоит мужик в чёрной балаклаве. Я едва вспомнил то, что случилось в рязанских лесах. Непроизвольно застонал.

— Ничего. Через час всё должно пройти, — сказал мужик, протягивая мне пластиковый стаканчик, — на вот. То, что доктор прописал.

Я даже не стал уточнять, что в стаканчике. Пить хотелось дико. И самочувствие было таким мерзким, что я бы выпил его содержимое не задумываясь, даже если бы точно знал, что там цианид. Просто чтобы прекратить свои мучения.

В стакане было что-то пряно-солоноватое. И оно на удивление хорошо утолило жажду. Даже голова вроде как прояснилась.

Я огляделся, поднимаясь.

Напротив меня сидела Соня. Она была примотана к железному стулу верёвками.

— Что, полегчало? — сказал мужик, — ничего. Будете вести себя хорошо — выйдете отсюда живыми и здоровыми.

— Ты представления не имеешь, с кем связался… — прошипела Соня.

— Ну почему не имею? — серые глаза похитителя насмешливо прищурились, — ты медведь, он — наводчик. Не перепутал.

Мы переглянулись. В Сониных глазах был страх.

— Да ладно. Расслабьтесь. Как уже сказал — будете сотрудничать — ничего плохого с вами не случится. Ещё не хватало разбираться с вашими кураторами.

Соня снова бросила на меня испуганный взгляд.

— Да, да, — рассмеялся похититель, — это нам тоже известно. Как и то, что вы утаили от своего куратора. Сам по себе непростительный поступок. Вас и не простят, если об этом станет известно. Но это ведь не в наших интересах, да?

Я обратил внимание, что мужик сказал «мы», но никого другого в тесном помещении, где мы находились, видно не было.

Кстати, где мы? Вокруг темно. Окон не видно. Одинокая жёлтая лампочка над простым деревянным столом. Два стула и скамья. На одном сидит Соня, на скамье лежу я. Почему так, кстати? Она пришла в себя раньше? Обидно как-то… продолжим осмотр. Стены покрыты то ли обоями, то ли пластиковыми панелями. Пахнет сыростью и землёй. Подвал? Вроде бы логично.

— Что вам нужно? — спросил я, пытаясь принять вертикальное положение.

Мужик подошёл ко мне, помог сесть. Тут я обнаружил, что у меня руки связаны за спиной. Не туго — но надёжно.

— Это правильный вопрос, — кивнул мужик, — как говорится, в точку. Нам нужно то, что вы нашли под Пермью.

— С чего вы взяли, что мы там что-то нашли? — упрямо спросила Соня.

— Не стоит начинать разговор, оскорбляя интеллект собеседника, — сказал мужик, обращаясь к ней, — вы же не просто так попёрлись на крупнейшую могилу в регионе, да?

Мы опять переглянулись.

— Что за могилу? — Соня как могла изобразила удивление.

— Так, судя по всему, мы не близки к взаимопониманию, — мужик изобразил горестный вздох, потом поднялся со своего стула и направился куда-то в угол комнаты, — считаю, что это барьер общения надо преодолеть.