— Ключи надо найти! — заметила Соня; в ответ я ей продемонстрировал свою находку, — круто! — улыбнулась она, и добавила ледяным тоном: — а тела мы сожжём. Вместе с домом.

Я огляделся по сторонам. Дом стоял на отшибе, ближайший участок через дорогу. Удивительно удобное расположение! Впрочем, конечно же, не случайное.

— Не крутовато? — осторожно спросил я.

— Так хоть есть шанс, что на нас не выйдут.

— Куратору мы, конечно, ничего не скажем? — я не смог сдержать нотки ехидства в голосе.

— Нет, конечно. Кстати. Где твой мобильник?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, — надеюсь, они догадались его там, на месте вырубить.

— Надо карманы проверить. Заодно попробуем выяснить, что это за ребята.

В этот момент по улице проехала машина. Ничего примечательного — обычный «Солярис». Я резко задёрнул занавеску.

— Валить надо быстрее. Вдруг их прикрывают?

— Согласна, — кивнула Соня, и спросила с надеждой, — стволы же мы заберём, да?

— Ни в коем случае! — я энергично замотал головой, — это ж прямо признаться в убийстве!

— Ладно. Соглашусь.

— У одного из боевиков в кармане оказались документы на машину и права на имя некоего Григорьева Ростислава Петровича. И это всё. Ни паспортов, ни других корочек. Уже хорошо, что ни к одной государственной конторе эти ребятки, похоже, не принадлежали. Ни фотографировать, ни забирать документы мы, конечно, не стали.

Вместо этого я сходил к «Патрулю». В багажнике лежали две полные канистры на двадцать литров. Наш стратегический запас. Кстати, документы на машину и права сохранились в целости, в бардачке.

Я тщательно обработал подвал, немного плеснул в комнате. Потом так же тщательно облил салон «Патриота».

Прежде, чем запалить, мы убедились, что никакая машина не приближается к тихой улице, где мы находились.

Наблюдая в зеркале заднего вида за тем, как разгорается пламя, я старался не газовать слишком сильно. Чтобы случайно не привлечь внимание.

— Куда мы? — спросила Соня, когда мы въехали в лес.

— Для начала надо понять, где мы, — ответил я.

Словно в ответ на мои слова мелькнул указатель: «Егорьевск, 15 км».

— Это как раз не так важно, — Соня улыбнулась, — но рвать нам надо как можно дальше.

— Надо бы номер восстановить, — возразил я, — а то подозрительно будет.

— Куратор итак нас найдет, — возразила напарница, — но ты прав. Это будет подозрительно. У тебя же подмосковная симка, так?

— Ага, — кивнул я, поворачивая в сторону Егорьевска.

Локация 6. Забайкальский край, танковый полигон

— Знаешь, что странно? — спросила Соня, когда мы вышли из салона связи.

— Что?

— У них не было мобильников. Совсем. Даже у куратора есть смартфон.

— У него особый, — заметил я, — на отечественном проце, специальной сборки. Гарантированно без закладок.

— Значит, они точно с государством не связаны. Хотя всё равно странно. В наше время смартфоны есть у всех. Когда надо — их просто выключают и прячут подальше.

— Может, мы их просто не нашли, — заметил я.

— Я всё обыскала. И не просто так, — напарница внимательно на меня посмотрела, давая понять, что пользовалась своими способностями. Умение чувствовать линии — оно и в повседневной жизни бывает полезно.

— И что — ничего?

— Неа. Совсем.

— Да, странно, — согласился я, — и ничего хорошего. Для нас. Значит, они — крутые профессионалы, раз не допускают даже таких проколов.