Я прикрыл глаза, пытаясь прикинуть конфигурацию силовых линий с учётом того «крепления», о котором говорила Лиса. И неожиданно всё понял.

— Если достать сердце — ограничение центра снимается. Верно?

— Ага, — согласилась Лиса, — а ты — хороший наводчик. Умеешь в уме считать!

— Эй! — вмешался Лёва, — я тоже понял!

— Не сомневаюсь. Ты — тоже хороший наводчик. Иначе я бы не работала с тобой.

Лёва тяжело вздохнул.

— Непросто, наверное, когда твой медведь — математик? — спросил я с сочувствием.

В ответ Лёва только покачал головой.

— Любой, кто достанет сердце отсюда, гарантированно погибнет, — заметила Соня.

— Хуже, — кивнула Лиса, — он освободит стражей. Они просуществуют до следующего утра. И могут принести много бед, если доберутся до людей.

— Так, — сказал я, продолжая разглядывать стражей. Их мельтешение начало замедляться. А потом они и вовсе замерли, постепенно растворяясь в воздухе, — нам до утра здесь торчать, так? А утро наступит? Как считаете?

Лиса тоскливо посмотрела мне в глаза и промолчала.

Минут через десять луна скрылась за ближайшей стеной; стало темно и неуютно. Я вдруг подумал, что оставил фонарики в «Патруле».

Никто из нас не додумался взять смартфоны, и никто не носил часы. Поэтому о том, сколько прошло времени, мы могли только догадываться.

Через какое-то время у меня начали затекать ноги, и я присел на корточки. Ближайшие стражи тут же проявились и начали светиться, шевелясь в прохладном воздухе. Я снова поднялся.

— Я долго так не выдержу, — заметила Соня.

— Лучше быть измученным, но живым, — сказала Лиса, — терпи. Всем тяжело.

— Можно было хотя бы воды взять… мне после бега пить хочется, не могу просто… — добавил Лёва.

Мы продолжали стоять. Постепенно как-то так получилось, что мы прильнули друг к другу, распределяя нагрузку. Так было немного легче.

Бася безмятежно задремала у Сони на плече. Счастливая… интересно, смогла бы она справиться со стражами? Наверняка, да. Но, пока есть возможность, надо терпеть. Не выдавать её подлинную природу.

И мы с Соней терпели. Долго. А потом ещё столько же.

А потом на небе снова появилась луна.

— Это какая-то особо сильная могила, — констатировала Лиса, — она нас так просто не отпустит…

— Что здесь было, кстати? — воспользовавшись тем, что стало светлее, я огляделся.

Внутренний периметр был уставлен каменными сооружениями непонятного предназначения. Какие-то пирамидки в человеческий рост. Кубы. Сложные фигуры, отдалённо напоминающие гротескное изображение человека. На первый взгляд, расположены хаотично, но, приложив некоторые усилия, я уловил систему. Это был календарь. Сложный, привязанный к лунным циклам.

— Не знаю, что тут было, но почему это могила — думаю, очевидно, — Лёва указал на то место в стене, где была щель, противоположная той, через которую мы вошли. Поначалу мне показалось, что она завалена каким-то мусором — сухими ветками, буреломом вперемешку с камнями — но, приглядевшись, я понял, что ветки — это кости. Выбеленные временем и погодой. Весь проход был завален человеческими скелетами.

— Скорее всего, это было святилище, — вмешался я, — храм. Эти штуковины на полу — календарь. Наверно, тут проходили обряды, приуроченные к годовому циклу.

— Массовое жертвоприношение? Гекатомба? — спросила Лиса.

— Нет, не думаю, — я покачал головой.

— Война, — отрешённо произнесла Соня, — это была война…

— Вполне возможно, — согласилась Лиса.