— Ах ты, негодяйка!..

Но Кэнди не дала Каспару времени выкрикнуть все ругательства, которые пришли ему на ум. Она с силой толкнула его в грудь обеими ладонями. Захолуст, и без того с трудом державшийся на ногах, принялся отчаянно размахивать руками, чтобы сохранить равновесие, а Кэнди тем временем опрометью бросилась в другую комнату.

Посох по-прежнему лежал на ручках кресла, где его оставил Захолуст.

Стараясь не думать о том, что может случиться дальше, Кэнди подскочила к креслу и схватила посох.

Он завибрировал у нее в руках, как живой, словно пытаясь высвободиться из чужих, непривычных ладоней. Но Кэнди только сильнее сжала кулаки. Она намертво вцепилась в дрожащую и извивающуюся деревянную трость, хозяин которой должен был вот-вот появиться в дверях.

Каспар каким-то непостижимым образом узнал, что посох у нее, и завизжал, не успев дойти до двери:

— Отдай! Отдай сейчас же!

Посох при звуках голоса своего хозяина прямо-таки заплясал в руках у Кэнди, но у нее все же хватило сил не выпустить его.

Через мгновение Захолуст ввалился в комнату и погрозил Кэнди пальцем.

— Отдай, слышишь?! — Язык с трудом ему повиновался: ром сделал свое дело. — Немедленно положи на место, а не то...

— А не то — что? — с вызовом спросила Кэнди, приподнимая посох за один конец, как бейсбольную биту. — Что вы можете со мной сделать? А? Убить? Но тогда вам придется оправдываться перед вашим господином и повелителем.

Захолуст вытер пот, обильно струившийся по его лбу и бровям и заливавший глаза.

— Шалопуто! — проревел он. — Ко мне! ЖИВО!

— Шалопуто покорно вполз в комнату — разумеется, перемещаясь вверх ногами по потолку.

— Поймать мерзавку! — распорядился Захолуст. — Вернуть мне мой посох!

Шалопуто замер, устремив умоляющий взгляд на Кэнди.

— Я сказал...

— Я слышал, что вы сказали, — ответил зверек. Захолусту понадобилось время, чтобы вникнуть в смысл ответа Шалопуто. Вернее, чтобы осознать, насколько переменился его тон. В голосе раба уже не было прежней покорности. Захолуст решил подавить бунт в самом зародыше. Он набрал полную грудь воздуха и завизжал:

— Делай, что тебе говорят, тылкрыс! Попробуй ослушаться, и я все кости тебе переломаю!

— И чем же это вы собираетесь орудовать, хотела бы я знать? — усмехнулась Кэнди. — Ведь ваша волшебная палочка у меня!

— Но ты понятия не имеешь, как ею пользоваться, барышня! — прошипел Захолуст и бросился на нее.

Кэнди не ожидала такой стремительной атаки. Она и глазом моргнуть не успела, как он ухватился за другой конец посоха.

Даже находясь под действием спиртного, Захолуст сохранил недюжинную силу. Он рванул посох на себя, потом влево, вправо и снова влево, пытаясь высвободить его из рук Кэнди. Но чем сильнее Каспар тянул посох к себе, тем крепче сжимала Кэнди гладкое дерево трости.

— Если ты сию же минуту не разожмешь руки... — проревел Каспар, багровея от натуги.

— Напыженное ничтожество, — глядя ему в глаза, заявила Кэнди. — Напыженное ничтожество в костюме цвета банановой кожуры — вот кто вы такой.

У колдуна от ярости дернулась верхняя губа. Он резко крутанул свой посох, так что Кэнди от неожиданности выпустила его из ладоней. Захолуст потерял равновесие и, чтобы не упасть, раскинул руки в стороны.

Посох свалился на пол между ними и откатился в сторону.

Кэнди и Захолуст бросились за ним, но их обоих опередил Шалопуто. Молниеносно спрыгнув с потолка, он нагнулся, подхватил легкую тросточку и метнулся к стене.