Шляпы. Его дурацкие шляпы. Часть его колдовской силы наверняка заключена именно в них.

Захолуст тем временем стал подступать к Шалопуто, протягивая руки к посоху.

— Отдавай! Живо! Ведь посох, как и ты, — моя собственность!

В углах его губ вздувались и лопались желтовато-белые пузырьки слюны. Казалось, еще немного — и он лопнет от злости.

Шалопуто поднял вверх лапы с зажатым в них посохом.

— Вот молодец! Хороший мальчик.

На багровом потном лице колдуна снова мелькнуло подобие улыбки.

Шалопуто не мигая смотрел в глаза своего бывшего хозяина. И вдруг, держа посох обеими лапками, с силой ударил его об колено.

Захолуст испустил истошный вопль. Но было поздно. Посох переломился надвое с громким треском, звук которого эхом отразился от стен комнаты. Мелкие щепки разлетелись по сторонам.

Шалопуто повертел в руках половинки сломанного посоха и гордо заявил:

— Больше вы меня никогда им не ударите!

После чего швырнул обломки волшебной трости на то самое место, где был избит ею всего несколько минут тому назад.

Захолуст проводил половинки посоха взглядом, полным отчаяния. Его короткое тельце сотрясала дрожь.

— Ну, сейчас ты у меня получишь! — пробормотал он сквозь зубы. — Надо же, повстанец какой выискался!

С этими словами он, в свою очередь, воздел короткие руки над головой и сомкнул ладони.

А потом, произнося какие-то совершенно непонятные для Кэнди слова, которые, впрочем, судя по его тону, ничего доброго не сулили, он начал медленно-медленно разводить руки в стороны. Между его ладонями появилось темное пятно продолговатой формы, которое делалось тем длиннее, чем дальше отодвигались одна от другой ладони колдуна. Мало-помалу сгусток тьмы стал приобретать все более осязаемые формы и различимые очертания и наконец обернулся жирным червяком пяти футов длиной с невероятной величины зубами, увенчанными ярко-красными, загнутыми внутрь рта крюками. У червя было две головы, располагавшиеся на концах туловища и удивительно напоминавшие Каспара чертами своих безобразных лиц. Головы, едва возникнув из небытия, принялись оглушительно шипеть и скалить акульи зубы.

— Бесподобно! — При виде безобразного порождения своих колдовских чар Захолуст закатил глаза от восторга. — Как вам мой малютка-страхолюдка?

И, не дождавшись ответа от потрясенных Кэнди и Шалопуто, он уронил руки вдоль тела, предоставив червяку полную свободу передвижения.

Чудовище, хотя оно и обладало весом и плотностью под стать любому живому существу его размеров, оказалось способно преодолевать силу притяжения. Оно мгновенно вознеслось по воздуху почти к самому потолку, где принялось извиваться и крутиться на разные лады, словно веревка, которой вдруг вздумалось завязаться узлом.

В конце концов оно согнулось петлей и заискивающе заглянуло в глаза своему создателю.

Захолуст одобрительно кивнул.

— Ты готов, страшилка? Червь издал грозное шипение.

— Прекрасно, — осклабился Каспар. Он вытянул толстый палец в сторону Шалопуто. — Убей моего раба.

Змеечервь, не мешкая, приступил к выполнению приказа. Он выпрямил туловище и ринулся вниз на Шалопуто.

К счастью, реакция у Шалопуто была молниеносной. Вдобавок он так часто и подолгу путешествовал по стенам и потолку этой комнаты, что знал расположение всех щелей, уступов и трещин, куда можно было просунуть для опоры хоть кончик когтя. Пока чудовище летело к нему по воздуху, он пригнулся, запрыгнул на стену и с ловкостью паука вскарабкался на потолок. Червяк преследовал его по пятам, громко щелкал челюстями, и его страшные зубы, смыкаясь, осыпали все вокруг искрами, достаточно яркими, чтобы осветить все пространство комнаты.