Тут из пещеры появился и сам создатель этого чуда. Он вытянул вперед приподнятые руки, словно собирался дирижировать симфонией. В некотором смысле так оно и было. Разноцветные искры повиновались малейшим движениям его пальцев. По мере того как он притягивал их вниз и соединял друг с другом, они становились все плотнее и шире.

И вот со всей возможной осторожностью он извлек их из воздуха. Повинуясь его приказу, цветные лучи, пятна и нити расположились в определенном порядке на широком и плоском валуне, который являлся самой высокой точкой Прощального утеса. Очертания поверхности, на которой сгруппировались краски, приняли вполне узнаваемые формы.

— Так ты на этом полетишь, да? — спросил Игнасио, почтительно понизив голос до едва различимого шепота.

— Похоже.

— Желаю удачи.

Перед ними на вершине Утеса восседал гигантский мотылек с туловищем футов двенадцати длиной и толще Остова раза в четыре. С колеблемых ветром волосков на мохнатом брюшке насекомого то и дело осыпались, тая в воздухе, крохотные разноцветные искорки.

Сотворенный Тленом мотылек ничем, кроме гротескных размеров, не отличался от своих собратьев. Сложенные крылья, похожие на парус. Длинные, как антенны, усы. Шесть тонких лапок.

И только когда, повинуясь возгласу Тлена: «Лети! Я хочу видеть, как ты взлетишь!», насекомое поднялось в воздух, обнаружилось, что уникальны не только его габариты.

Стоило мотыльку подняться над островом и расправить крылья, как рисунок на них сложился в огромное человеческое лицо, искаженное ужасом, с разверстым в предсмертном крике ртом. При каждом взмахе крыльев гигантской бабочки лицо то вытягивалось, то сжималось, и всякому, кто наблюдал за снижающейся бабочкой, казалось: не иначе как само небо дало такой устрашающий выход тоске и мукам, которые его снедают.

— Остов! — гаркнул Тлен.

— Здесь, повелитель! Сию минуту иду!

Тлен жестом приказал мотыльку снизиться и приземлиться на валун. Запыхавшийся Остов встал по правую руку от своего господина.

— Милорд?

— Эта мошка будет получше любого глифа, не так ли? — усмехнулся Тлен, не сводя глаз со своего творения.

— Согласен с вами, милорд.

— Так оседлай ее и отыщи мне девчонку.

— А она, эта бабочка, знает, где искать?

— Она полетит туда, куда ты прикажешь. Советую тебе начать поиски с Веббы Гаснущий День. Именно там девчонку видели» последний раз. И не пытайся перехитрить эту малютку-моль. Может, она и не слишком умна, но, имей в виду, я буду видеть все, что видит она, и чувствовать все, что она чувствует. Потому-то я и сотворил ее, а не какой-то там глиф. И попробуй только меня ослушаться, попытайся только меня надуть...

— Вас? Надуть? — запротестовал Остов. — Милорд, да разве я посмею?..

— Девчонка моя, Остов. Не надейся, что сможешь удрать с ней. Ты меня понял? Доставишь ее прямиком в Двенадцатую башню.

— Слушаю, милорд.

— Есть в ней что-то такое, что меня волнует и настораживает. Я хочу знать, для чего ее сюда прислали.

— Я ведь уже говорил вам, милорд. Это вышло случайно. Я все видел собственными глазами.

— Не верю я в случайности, Остов. Все происходящее следует заранее составленному грандиозному плану.

— Неужели?

— Мне ли этого не знать?

— А для меня нет ли местечка в этом плане? Тлен окинул его свирепым взглядом.