|
Потом хмыкнул: – А давайте. Пока никто не видит… Мы хлопнули с ним по хорошему глотку и вошли в дом. Что сказать? Сами стены сохранились отменно, как и у всех домов, построенных во времена «грюнсанд-бума». Сейчас так уже не строят, секрет утрачен… Но внутри всё, что можно было оторвать и утащить, было оторвано и утащено. Фермеры – люди хозяйственные… Под ногами хрустели осколки облицовочной плитки. В окнах не осталось ни одного стекла. – Чтобы всё поднять, понадобятся немалые деньги, – сказал шериф. У меня вырвался нервный смешок. – Может быть, всё-таки обратно? – предложил шериф. Обратно? Глупо. – Летите. Я вернусь завтра. Скажите бургомистру, что товар мне понравился. С первого же мгновения, как мы ступили на землю острова, меня не покидало ощущение, что за нами следят. Но пока шериф был рядом, этот чужой взгляд как будто прятался, щурился, скользил по касательной. А когда вертолёт шерифа взмыл над площадкой, наклонился и ушёл за дом – взгляд этот упёрся мне меж лопаток. Сразу захотелось почесаться… До захода солнца оставалось ещё часа два, и надо было использовать их правильно, чётко, не транжиря. Но почему-то ноги не хотели никуда идти… может быть, из-за того, что вдруг стало понятно: поиск окончен. Всё, что я могу найти, я найду здесь. Не знаю, откуда взялось это понимание. Взялось. Бессмысленно разбираться в истоках предчувствий. Но, повторюсь, драконщик, у которого нет чувства предстоящего, живёт быстро, интересно – и напрасно. С собой у меня были спальный мешок, немного еды и питья, мачете, пара метательных ножей, хороший бинокль и китайское духовое ружьё, стреляющее тонкими стальными стрелками шагов на сто. Что ж, по острову следовало «ходить опасно»… Но где у нас, скажите, можно ходить расслабленно? Чувствовалось, что меня _ведут?_ по крайней мере? двое. Причём ведут не очень уверенно, не зная до конца, что со мной делать: то ли пристрелить к духовой матери и сбросить с обрыва, то ли оставить в покое и посмотреть, что я буду делать. Поскольку попыток пристрелить пока не было, оставалось сделать вывод: возобладало здоровое любопытство. У меня, разумеется, не было никакого плана обследования острова, обычные поиски наугад: идёшь – и _ногами_ пытаешься понять, что тут делал тот, кого ты ищешь. Что делал мой отец на этом заброшенном, бесплодном, бессмысленном острове? Что? Какие «научные изыскания» можно проводить среди россыпи камней в человеческий рост, на земле, обильно поросшей серой колючкой? Тем не менее… прошёл, я думаю, час. Ноги куда-то шли. Передо мной вдруг открылась пологая впадина – возможно, когда дожди, здесь скапливается вода. Камни тут скорее не торчали, а лежали, и промежутки между ними были замыты песком. В поперечнике впадина была метров сто… Глаз заметил, а тело мгновенно среагировало: чёрная точка в небе – пригнуться – развернуться – спиной к скале… Арбалетная стрела ударила в камень, высекла искру. Отскочила куда-то в траву, в щель меж камней. 76 Паника – очень неприятная штука. Особенно когда не отдаёшь себе отчёта в том, что ты паникуешь. Можно наделать страшных ошибок… Я, хвала предкам, сумел понять, что паникую. И что никак не могу от паники избавиться. Она оказалась многослойной, я сбрасывал очередную пелену с сознания, с глаз – только для того, чтобы понять: вот она, следующая. |
