|
. И в этот момент в скалу ударила молния. Она ударила за моей спиной, поэтому мир на мгновение померк, стал фиолетово-чёрным, и только дракон остался таким, каким был, и даже ещё светлее. Звука я не помню, меня как-то надуло и схлопнуло, я вдруг оказалась стоящей на коленях, совершенно не чувствуя тела и не управляя им, одной рукой я держала яйцо, а другой что-то нашаривала на земле, совершенно не представляю, что. А потом я поняла, что на мне горит одежда. Не выпуская яйцо, я легла на спину и стала кататься по земле… И тут дракон, про которого я совсем забыла, взмахнул крыльями. И встал. Я тоже встала. Я знала, что сейчас он меня убьёт. Нет, время не то чтобы пошло медленно… такого ощущения у меня не было… тут другое. Я откуда-то знала, что времени, как бы мало его ни оставалось, мне хватит. Я успею всё сделать, причём сделать всё правильно. Дракон смотрел на меня – вернее, сквозь меня. Если он сейчас шагнёт, то достанет меня башкой, острой и твёрдой верхней челюстью. Или ударит крылом, тем суставом, где торчит шип. Он успеет раньше, чем я добегу до обрыва. Но если я первая брошусь ему навстречу, он чуть-чуть ошалеет от такой наглости, и я успею проскочить у него под крылом… И попаду как раз под удар хвоста. Хвостом он может рассечь человека пополам. Нет, надо медленно отступать, продолжая притворяться друкком… Дракон шагнул вперёд. А я вдруг поняла, что все мои планы бессмысленны и бесполезны, потому что это не одежда на мне горела. Это горел парашют. И прыгать с обрыва – ещё более верная смерть, чем попасть под хвост или когтистую лапу. Или в пасть. Хотя живое эти твари предпочитают в рот не брать. Однако что-то странное было с драконом, и я никак не могла уловить суть странности. Он… Он очень осторожно ставил лапу – будто нащупывал путь. Его ослепило вспышкой. На время или навсегда – не важно. Он попросту не видел меня сейчас. Я отступила ещё на пару шагов, обернулась. Справа кусты горели, но мне туда и не нужно: лощинка, по которой я сюда приползла – вон там, слева. Всё ещё сдерживая шаг, я стала прокрадываться туда – и тут дракон закричал. Он закрыл голову крыльями и топтался на месте, крича почти как человек… Вниз я слетела так, как никогда больше у меня не получалось. Сами знаете: подниматься по скалам куда проще, чем спускаться, если, конечно, без снаряжения. Отец подхватил меня на полпути, он приволок бухту верёвки, и дальше уже было легко и просто. Страх пришёл только ночью. И потом приходил ещё много раз. А потом его вышиб следующий страх. А его – следующий… Что я из этого вынесла? Наверное, то, что если я когда-нибудь и умру, то – не успев испугаться. А это уже чего-то стоит. И сейчас я, в общем-то, не боялась. Хотя опасность была куда как реальнее… – Я, кажется, понял, куда ведёт эта штука, – Гагарин махнул рукой вдоль штрека, в который мы попали через ту дыру в потолке склада. – Под Стену. Вот смотри… – он развернул план, посветил. – Мы были вот здесь, а теперь – здесь. Повернули вот так… – он показал, – и получается… – Да, – сказала я. – Похоже, ты прав. Похоже, он действительно был прав. В недрах острова творились замечательные дела. В недрах моего острова. Без моего ведома… Штрек был идеально прямой, сечением примерно два на два. Не знаю, как правильно называются эти П-образные рамы, которыми удерживается свод, – но они были из толстого бруса, сколочены очень аккуратно и поставлены на равных расстояниях друг от друга. |
