|
– Обязательно надо передохнуть… и не полчасика. Вот прямо здесь. На краю скалы я когда-то, поворочав камни и пни, соорудил подобие открытой беседки: стол, четыре кресла, диван… Вид открывался на бескрайний простор таиги, и только тёмной и ясной ночью можно было рассмотреть вдали светящуюся нитку паромного троса. – А откуда пни? – спросил, озираясь по сторонам, Макбет. – Тут что, были деревья? – Нет, конечно. Внизу деревья выдёргивали лебёдкой, затаскивали сюда целиком и тут уже разделывали. – А-а… Ну, за процветание – и беспощадность! – Ого, – сказал я, пригубив. – Это что мы пьём? – Бренди, – ухмыльнулся Макбет. – Говорят, с Земли. Говорят, двадцать лет выдержки. И наверняка врут. Всю контрабанду делают где? В Фэньхундао. – Младший клеврет беззвучно похлопал в ладоши. – Землюки-то говорят, что на самом деле у них самих уже давно ничего приличного не производят. В смысле… И тут все три наших планшета издали громкий вибрирующий звук. Тетрадь четырнадцатая Люсьена Первый раз лоб в лоб со смертью я встретилась одиннадцать лет назад – то есть ровно полжизни. Было это на далёком западном архипелаге Бронте, славном сухими грозами. Место это практически необитаемое: из-за молний там опасно появляться фермам-аэростатам, а среди сорока с лишним вершин лишь на двух время от времени бывает вода. Когда мы с отцом туда прилетели, всё население состояло из одного полусумасшедшего старика-иммигранта, одержимого проектом устроить здесь электростанцию и осчастливить человечество… Зачем мы туда прилетели? Смешной вопрос. Конечно же, чтобы красть яйца. Где, по-вашему, драконщики берут яйца для новых гнёзд? Там, где живут бесхозные драконы. Яйцо крадётся так: ты наряжаешься друкком, мажешь себя специальной гадостью, добываемой из друкков же (да, они симпатичные и безобидные, и их не едят ни люди, ни драконы: для людей они отвратительны на вкус, тина пополам со ржавчиной, а для драконов вообще непонятно что: после смерти друкки не гниют, а как бы высыхают, превращаются в мумии; абсолютно бесполезный зверь, не имеющий естественных врагов, а потому крайне дружелюбный) – и ползёшь на вершину скалы, медленно-медленно, находишь кладку и ждёшь, чтобы дракон, сторожащий яйца, отошёл или хотя бы отвернулся. И тогда надо молниеносно схватить яйцо, сунуть в сумку на животе – и прыгнуть со скалы. И там уже – не забыть раскрыть парашют… и, главное, не поторопиться с раскрытием. До этого я год тренировалась, здесь похитила восемнадцать яиц – и вот добралась до девятнадцатого. Вы в курсе, что у драконщиков число 19 считается несчастливым? На всякий случай напоминаю… Я лежала у кустах метрах в семи от гнезда, яиц там было несколько – по крайней мере, больше трёх. Это хорошо, потому что до трёх драконы считать умеют, а так был шанс уйти тихо, без погони. Сторожил яйца крупный серый самец, он сидел на краю обрыва в классической драконьей позе: свесив хвост вниз и задрав плечи выше костяной головы. Он не собирался отворачиваться, пялился на кладку, и только веки его всё чаще и чаще опускались на глаза. Похоже было, что дядечку вот-вот сморит послеобеденный сон. Наконец глаза его закрылись – и так и остались закрытыми. Я выждала ещё пару минут, затем медленно на четвереньках двинулась к гнезду, стараясь не шелохнуть ни веточки. Это мне удалось. Яиц действительно было много, пять, я взяла одно, с краю, и собралась положить его в сумку, жадно подумав – а не прихватить ли ещё одно?.. И в этот момент в скалу ударила молния. |
