|
И мы стали конструировать и измышлять возможные причины, тайные рычажки и пружины, вероятный ход и возможные последствия этой новой войны, о которой нас с ним забыли предупредить и на которую решили не приглашать. 89 Мадам предложила мне одну из подруг, но я отказался, попросил только сделать массаж – и уснул прямо на массажном столе, вдруг обмяк и провалился в чёрную мягкую пропасть; проснулся поздним утром, почти в восемь. Служаночка, испуганная косоглазая девочка с косичками, сказала, что пытается разбудить меня уже в третий раз и вот собралась звать на помощь… А вот интересно, спал бы я так безмятежно, если бы знал, что это последняя ночь старого мира? Что никогда больше не будет так, как было, а будет совсем иначе? Наверное, хорошо, что не знал… 90 Позавтракав, мы с Макбетиком и ещё одним младшим клевретом Армена вылетели на двух вертолётах на мою ферму Коробок. До неё было чуть больше часа по прямой. Я летел и думал, что попал в какую-то дурную петлю непрерывности, мотаюсь туда-обратно, волоча за собой паутинку незавершённых поступков и отложенных проблем. Всегда, когда такое начиналось (и длилось, длилось, длилось…), я ощущал экзистенциальное сиротство, брошенность, полное одиночество среди подобных себе. Как однажды в детстве: наш учитель истории Ярослав Иванович Котур (это по имени какого-то его предка назван остров), вывел нас безлунной ночью в поле показать земное Солнце и другие звёзды, планеты которых входят в Конфедерацию… Он показывал, я смотрел и запоминал, и вдруг ни с того ни с сего меня пробила холодная отчаянная тоска; потом день ото дня мне становилось всё хуже, и я не знаю, до чего дошёл бы, но мать наконец сообразила, что со мной происходит неладное, и сумела всё выспросить и всё понять; она работала разработчиком коммерческих игр на телевидении, у нас ведь было телевидение, представляете? И говорила, что именно эта работа позволяет узнать о любом человеке всё, как бы он ни прятал своё нутро. Вот она и применила профессиональные навыки… Но пока она за меня не взялась я видел себя именно так: крошечный паучок, тупо и слепо ползающий по бумажной карте и разматывающий за собой липкую нить невыполненных обещаний, несовершённых подвигов и ложных клятв. И всё известно позади него, и ещё больше известно наперёд… Гагарин Я жестом показал Лю, чтоб она молчала и стояла, как стоит, и сам вдвинулся поглубже в свою нишу – такие предосторожности, наверное, были ни к чему, драконы визжали и ревели так, что даже их вонь перестала восприниматься как раздражитель; однако на всякий случай мы попрятались, я уголком левого глаза видел галерею, с которой мы так вовремя свернули; один за другим на фоне освещённой решётки там промелькнули три силуэта, ногами я почувствовал содрогание настила; потом, медленнее, прошёл кто-то четвёртый, большой и тяжёлый. Я посмотрел на Лю: она делала мне знаки. Идти обратно? Нет, ни за что. Пойдём туда, в темноту. Лю показывала мне план пещеры, что-то объясняла, я не понимал. Наконец я перебежал в её нишу. Теперь нас теоретически можно было заметить с галереи, но кто будет всматриваться? Мы, можно сказать, секретничали, крича друг другу в ухо. Коридор, в который мы свернули, вроде бы вёл в тупик. И если нас тут накроют, отступать будет некуда. С другой стороны, непохоже было, что тут часто ходят… Словом, мы решили рискнуть. Сразу за поворотом проход сузился, потом пошёл резко вниз. С каждым шагом драконий рёв слабел. Местами в полу коридора были вырублены ступеньки, в стену вбиты грубые железные скобы. Фонарик свой я выставил на минимальный свет, чтобы глаза не отвыкали от темноты. Здесь я нигде не увидел вмонтированных источников света, зато на земле попадались пятна жира, а на стенах – помарки копоти. |
