Рука генерала замерла, когда откуда-то из тыла пришла волна какого-то вселенского ужаса.

— ЗАЛОЖНИКИ! — Дохеко заорал не своим голосом. — Быстро прячьте заложников!

Эксель уже достала амулет телепортации, но тот почему-то не реагировал на ее попытки активации. Девушка нахмурилась, снова и снова пытаясь применить артефакт, но тот лишь гудел что-то невнятное, будто извиняясь перед хозяйкой. Нечто сильное создавало помехи в астрале, и оттого вышла из строя даже сеть городских порталов.

А волны жути продолжали накатывать, вызывая у бойцов Дохеко нарастающую тревогу. Гвардия Дворца Циклида ощетинилась клинками и копьями, приняв круговое построение вокруг штаба армии. Суровые мужики в доспехах, все как один, косились в сторону столба света, бьющего где-то в тылу уже захваченных кварталов города.

— Выжил, зараза! — процедил сквозь зубы Дохеко. — Даже сдохнуть нормально не можешь!

Городские фонари стали гореть ярко-ярко, а потом, не выдержав напряжения, взорвались, осыпав осколками стекла улицы Москвы [9]. Рыбы в пруду неподалеку стали выбрасываться на берег, пытаясь сбежать от неведомой опасности.

Пока Дохеко смотрел на столб света, по улицам с лаем и визгом побежали дрессированные животные гвардии Декамерона. То существо, что возвращалось в мир живых, одним своим присутствием вызывало у них ужас.

— ПСИХЕЯ! — голос Джона пронесся над городом. — Психея! Старая ты тварь! Хочешь войны?! Ты ее получишь!

Морщась от боли в ноге, генерал вошел в палатку штаба. Эскель перепробовала уже с десяток разных артефактов для телепортации, и ни один из них не сработал.

— Заложники, дура! Где заложники? — едва Дохеко произнес эти слова, как ему на голову легла чья-то угольно-черная рука. Джон ничего не говорил, а просто давил на присутствующих в палатке командиров одним своим присутствием.

Эскель побледнела от нахлынувшей жажды крови. Джон смотрел на нее черными провалами глаз, не спрашивая, но ожидая ответа.

— Сир Голд… мы просто выполняли…

— Приказ, — проскрипел черный силуэт. Тело Дохеко под его рукой начало трястись и услыхать на глазах. Из него будто вытягивали саму жизнью. — Думай, женщина. И думай быстро!

Некогда могучий генерал Дохеко усох до состояния мумии, обтянутой тонкой пленкой кожи. Когда Джон отпустил его, тот упал на пол палатки, превратившись в живой труп. Кожа приобрела гнилостный цвет, глаза впали, а зубы почернели. И при всем при этом Дохеко оставался в живых… о чем, видимо, искренне жалел в эти минуты.

— Галатея! — Джон сделал шаг в сторону Эскель, и вестница описалась от накатившего ужаса. — Если не скажешь, где она, я выпотрошу твое сознание и сам узнаю, куда вы ее спрятали. Поверь мне, женщина, есть пытки похлеще надругательства над плотью.

Экспель попятилась назад, но спустя всего шаг уперлась в стену палатки.

— Ее у нас нет, сир Голд, — рука Джона замерла в сантиметре от шеи вестницы. — Мои шпионы доложили, что она покинула Сталинград, но не через телепорт, а на ваших крыльях.

Секунду помедлив, Джон убрал руку. Потом посмотрел на блеющего генерала и зачем-то щелкнул пальцами. Дохеко прямо на глазах Эскель сгнил заживо, превратившись в кучу воняющего дерьма.

— Игры кончились. Никакой пощады к врагам я больше проявлять не буду, — черный силуэт посмотрел на вестницу. — Я даю час армиям, напавшим на Дворец Голд, чтобы сложить оружие здесь, в Москве, и Сталинграде. Всех, кто откажется повиноваться, ждет смерть. Всех, кто попытается сбежать, я найду и убью. Передай мой ультиматум своим хозяевам и союзникам.