|
Мы замерли на входе, расположенном на некотором возвышении; отсюда открывался отличный вид на всю пещеру целиком. Низкий голос горячего раскатился под сводами пещеры подобно звуку гонга; рабочие замерли. А когда люди разглядели, кто перед ними, по пещере прокатилась волна шёпота, рефреном повторяющего «горячий, горячий!». И была в нём кроме страха и настороженности та самая слепая надежда, которой почему-то не нашлось в покинувшем нас мирном. — Все отошли от кристаллов, перерыв. Тарнас, организуй, чтобы мне никто не мешал. Пока я не закончу, чтобы ни одна зараза не начала долбить, иначе самого забью в эти кристаллы, — и он, добравшись до края кристаллической «лужи», с кошачьим проворством взобрался наверх. Осторожно ступая, прошёл почти к самому центру ощерившегося острыми гранями сгустка, где, не выказывая ни единого признака неудобства, сел, по-турецки сложив ноги, и закрыл глаза. Пару секунд посидев с неестественно прямой спиной, плавным текучим движением вытянулся в горизонтальное положение и, выпрямив ноги, замер.
Стоявший рядом со мной командир, наконец, очнулся, и принялся вполголоса отдавать распоряжения. Опостылевшие работы все оставили с видимым удовольствием, и быстро собрались в дальнем от кристаллов конце пещеры. — Экси, ну, наконец-то я тебя живьём вижу! — радостно поприветствовал меня напарник, когда я добралась до штурмовиков. — Хотя… — выражение его лица переменилось, превратившись в ошарашенное. — Обнимать не буду, ты уж извини! В ответ на это расхохотались все без исключения боевые; даже несколько мирных, косившихся в мою сторону с меньшей настороженностью, чем остальные, весело улыбнулись. — Да ладно, Райш всё равно пока не видит, — фыркнула я. — А что он вообще делает? — спросил ещё один из мужчин. — И где вы были всё это время? — На экскурсии, — пояснил Тарнас. — Тут появилось предположение, что камни эти разумны, капитан пробует с ними поговорить. — А он выдержит? — озадаченно спросил пожилой мирный мужчина, сидевший между парой штурмовиков. — Горячий всё-таки. Нас тут тоже посещала подобная мысль, но никто не рискнул. Вернее, рискнули, но ничего не добились. — А вы, собственно, кто? — подозрительно уточнил Тарнас. — Простите мою рассеянность, не представился. Моё имя Нолан, я историк и психолог, а ксенология — моё хобби. — Доктор Нолан Танале-Келлен-лем? — ошарашенно уточнил командир. — Да. Неужели вы знакомы с моими работами? — в свою очередь удивился историк. — Польщён. Не думал, что штурмовики имеют столь глубокие познания в истории. — Ну, это тоже что-то вроде хобби, — и огромный представитель боевой ветви смутился, потупившись. Дальше, по меткому замечанию Лармеса, видящий оказался потерян для высокого собрания как командир и обретён как фанат истории. Оба мужчины отсели в сторонку и принялись что-то вдохновенно обсуждать. Я же вкратце пересказала остальным желающим историю нашего небольшого путешествия, естественно, опустив всяческие личные подробности. Хотя боевые товарищи (особенно замыкающий Лармес) и интересовались, как это нас с капитаном так внезапно и резко угораздило. Потом мы болтали на какие-то отвлечённые темы. По моему субъективному времени прошло больше часа, когда я наконец рискнула задать окружающему пространству вопрос. — А то, что Райш там так долго, это нормально? — Не знаю, — ответил в итоге тот историк, Нолан. — Если ему удалось наладить контакт, то, наверное, нормально. Но если вы волнуетесь, юная тха-аш, можете проверить его состояние. |
