Я перевернулся на живот, испытывая жуткий диссонанс между ощущением сопротивления воды и ее фактическим отсутствием и поплыл вперед, в случайно выбранную сторону. Поначалу плыть было жутко неудобно, поскольку я не видел, где проходит граница раздела двух сред и поэтому вырывающаяся из невидимой воды рука буквально выстреливала из нее, и приходилось серьезно сосредотачиваться на том, чтобы остановить ее движение, иначе вполне вероятны были бы травмы мышц или суставов, не рассчитанных на такие нагрузки. Спустя минуту я более или менее вычислил, где же проходит граница раздела двух сред, приноровился и дело пошло легче. Боль в месте ранения, вспыхнувшая с началом движения с новой силой, тоже быстро улеглась и превратилась в тупое нытье. Оставалось только порадоваться, что я не оказался в настоящей соленой морской воде, которая явно не подружилась бы с моей раной, и плыть дальше.

Прошло, по ощущениям, не меньше получаса, прежде чем я наконец увидел вдалеке под собой край каменного массива, образующего дно. Я даже успел за это время один раз устать и снова прилечь на поверхность воды, перевернувшись вверх лицом.

Теперь предстояло самое интересное — придумать, как мне спуститься. Если я все правильно понимаю, то никакого «силового поля», которое бы ограничивало объем «воды» в габаритах спинорифа, не существовало, и вертикальная граница представляла из себя то же самое, что и горизонтальная — просто ничего. Просто неосязаемая граница раздела двух сред. Если так, то продолжая плыть дальше, я рано или поздно доберусь до этой границы, переплыву ее и просто вывалюсь наружу, упав с высоты десяти этажей. А это в мои планы не входило.

Поэтому я начал по чуть-чуть продвигаться в сторону границы морского дна, каждые несколько секунд вытягивая руку и размахивая ею перед собой в попытке понять, есть ли там все еще «вода» или уже один лишь только воздух остался? Эти «шаги» или «заплывы», как их ни назови, были очень короткими — буквально по одному метру, чуть больше, чем длина той самой руки, которую я использовал для проверки, поэтому плыл я долго. Когда же наконец я достиг того места, где морское дно обрывалось, рука, наконец, тоже провалилась в никуда, игнорируя сопротивление воды.

Значит, я был прав, и никакой физической границы здесь нет. «Вода» держится в невидимом и несуществующием габарите, который я не способен почувствовать. И продолжая движение, я рискую просто упасть вниз.

Значит, придется нырять. Нырять вниз, к самому дну, и покидать объем «воды» там, свешиваясь наружу. Для начала — одной только головой, чтобы оценить ситуацию и продумать дальнейшие действия.

Так я и сделал. Набрал в легкие воздуха, задержал дыхание и широкими гребками занырнул до самого дна, благо, до него было всего-то метров пять. Достигнув его, я зацепился руками за кораллы, которые, к счастью, не собирались проходить сквозь мои пальцы, как другие здешние живые существа, и, перебирая по ним, как по ступенькам лестницы, добрался до края спинорифа.

Когда моя голова вышла за вертикальные границы этого ходячего аквариума, я чуть было не потерял ее.