Я едва подавил в себе порыв вскочить и броситься на помощь, прямо на виду у противника, и решил чуть подождать. Вдруг сейчас окажется, что открыть дверь — это последнее, на что хватило сил у выжившего, и спасать его просто нет смысла.

Но в этот раз я ошибся. Потому что из открывшейся двери, судорожно цепляясь пальцами, выполз и кулем перевалился через порожек никто иной, как Медведь! Его было невозможно не узнать по густой бороде, которая правда сейчас дымилась, и, кажется, стала вполовину короче… Но это был живой Медведь! Как ему удалось там выжить — неизвестно, но он выжил!

Центурион явно был не в лучшем состоянии — он повалился на землю и секунду просто лежал без движения, я уже даже решил было, что он все, преставился, но в ту же секунду он снова начал двигаться, пытаясь перевалиться на бок.

Я вскочил на ноги, и, пригибаясь, как мог быстро пересек небольшое открытое пространство, образовавшееся в момент столкновения между машинами, но по мне даже никто не стрелял. Очень странно — зачем они подрывали машины, если не планируют продолжать нападение? Они не идут в атаку, не обстреливают нас, они вообще словно про нас забыли — снова танцуют свои дурацкие танцы!

Я подбежал к Медведю и первым делом наступил на его ближайшую к пистолету руку — другого оружия у центуриона по-прежнему видно не было. Медведь зарычал, как натуральный косолапый, ухватил меня за ногу, попытался дернуть, потом отвел кулак и попытался ударить под колено, но я легко перекрылся второй ногой:

— Медведь, это Крот! Свои!

— Да вижу я! — прошипел Медведь. — Граблю… Убери!

Убедившись, что он не контужен и способен слышать и понимать (не иначе, спасли активные наушники), я освободил руку Медведя и присел рядом:

— Еще выжившие есть⁈

— Ни хрена! — ответил Медведь. — Капа сожгло к чертям кумулятивной струей, а Макс меня прикрыл своим телом… Сука, херовы овощи!

Я не понял, почему он назвал своих сослуживцев овощами, но уточнять не стал. Вместо этого доложился тоже:

— В моей машине водитель тоже мертв.

— Дай угадаю — ремень… — невесело усмехнулся Медведь. — Говорил же я ему, чтобы пристегивался, а он мне все — «Лучше через лобовое, как орел, чем пристегнутый, как собака», ну да, ну да…

Освобожденной от моей стопы рукой Медведь потянулся куда-то за спину, пошарил по спинной плите плитника, а потом вернул руку обратно. В ней был зажат уже хорошо известный мне шприц-тюбик с «Искрой».

— Ну, я вас сейчас… — прошептал Медведь, скидывая колпачок. Воткнул иглу себе в бицепс левой руки, — чтобы поближе к сердцу, — и выдавил весь препарат в мышцу.

— На нас пока не нападают! — доложил я Медведю, как старшему, пусть и пока что находящемуся не в самой лучше форме. — Вторую машину тоже подпалили, но в атаку не идут!

— Они и не пойдут! — ответил Медведь. — Пока они тебя не видят, тебя для них не существует… Это же Овощи!

Ах вон оно что! Овощи это, оказывается, те полуголые придурки с гранатометами!

— Что за Овощи такие?

— Шантрапа.