Ровно до тех пор, пока спереди снова не раздался точно такой же, как и в первый раз, вопль.

А потом загрохотали выстрелы.

Я резко остановился, присел и бросился за угол, из-за которого только что вывернул, но выстрелы предназначались не мне. Стреляли даже не близко, это многократное эхо снова сыграло злую шутку, исказив звуки.

Черт, а я ведь не слышал первого выстрела — того, которым оставленный за спиной мертвец вышиб себе мозги! А ведь я должен был услышать — в наушниках должен был, даже если бы на пистолете был глушитель, которого там не было! Напрашивается простой вывод — он застрелился еще до того, как я проник в здание. В тот момент, когда я метался между падающих с неба камней, а уши мои были забиты этим грохотом.

Что же здесь произошло?..

Наверное, кто-то другой на моем месте не выдержал и побежал в сторону уже смолкших выстрелов, дабы поскорее узнать, что творится… Но я не стал. Я очень даже наоборот — снизил скорость еще больше, практически сравнявшись с улиткой. Навострил уши еще сильнее, так, что они, кажется, приподняли активные наушники, выползая из-под них, и, кажется, даже начал принюхиваться.

Углы сменялись углами, иногда попадались комнаты, как закрытые, так и открытые. Первые я проверял, на мгновение отрывая руку от цевья и дергая ручку, вторые по полной осматривал, насколько позволяло освещение. Везде все было пусто и пусто, кажется, уже давно. Нигде не было даже мебели, не говоря уже о более ценных вещах. Наверняка бандиты давно уже все извели на дрова, а что не горело — утащили в свое логово, придумав, как и куда приспособить.

Лишь одна комната отличалась от других. Когда-то это, наверное, была огромная промышленная холодильная камера, или ее собирались сделать… По крайней мере как-то еще объяснить то, что с потолка свисало несколько цепей с крюками на концах, так живо напоминающих крюки, на которых подвешивают коровьим и свиные туши для обвалки, я не смог.

Правда на этих крюках висели не коровы и свиньи. На одном из них висел человеческий труп, наполовину обглоданный местами до костей.

На другом, насадившись на него кадыком — один из группы, сопровождающей ученых. Крюк вышел у него из задней части шеи, блестя свежей кровью в свете фонаря, который я на мгновение включил, чтобы получше осмотреть эту странную комнату. Зрачки солдата не отреагировали на свет — он был уже мертв.

Тогда я снова отключил фонарь, успев заметить, что пол комнаты усеян костями, причем большая часть из них по размеру и форме походили на человеческие. На некоторых даже еще оставались фрагменты плоти.

Чертовщина какая-то. Не то капище, не то кладбище такое заковыристое… Интересно, как получилось так, что солдат оказался насажен шеей на крюк? У него в руках ведь даже автомат был зажат — судя по всему, пальцы скрючило предсмертной судорогой и поэтому оружие осталось в них. Он мог сопротивляться, мог отстреливаться, и даже, наверное, делал это, ведь я слышал какие-то выстрелы… Так с кем же он воевал, если никого больше нет, а сам вояка брутально насажен шеей на мясницкий крюк?

Чертовщина… Чертовщина как есть. Что тут происходит?

Я двинулся дальше по коридору, хоть и сильно не хотелось оставлять эту комнату у себя за спиной.