Я снова прислушался, не сдвигаясь с места. Ничего слышно не было. Тогда я пересчитал по головам «свежих» мертвецов и получилось, что почти вся группа — здесь. Не хватало только одного последнего ученого. Наверняка он тоже где-то лежит замертво.

Убедившись, что никаких посторонних звуков не слышно, я двинулся к контейнеру, не сводя автомата с трупов и перекидывая ствол с одного на другого в ожидании того, что кто-то из них сейчас внезапно «оживет» и попытается напасть.

Но не успел я даже дойти до нужного мне ряда кресел, как наушники уловили новый звук — едва слышный скрип петель открываемой двери. Примерно с той стороны, с которой я пришел.

Я моментально упал на колено, разворачиваясь и перекидывая автомат на звук. Палец рефлекторно выбрал слабину спускового крючка…

Но я не выстрелил. Я успел рассмотреть громоздкий костюм ученого раньше, чем шептало сдвинулось достаточно для того, чтобы ударник сорвался с него, инициируя выстрел.

Ученый стоял в дверном проеме — не в том, через который вошел я, а в том, что располагался рядом, и дверь в который я счел закрытой, — и его лицо внутри закрытого герметичного шлема было подсвечено, так что я хорошо мог его рассмотреть. Оружия у него не было, но я все равно на всякий случай навел на него ствол и скомандовал:

— Стоять!

Ученый послушно замер, чуть приподняв руки. А потом очень медленно продолжил поднимать правую, довел ее до прозрачного щитка, защищающего лицо, и приложил к ней вытянутый указательный палец. Словно просил тишины.

А потом тем же пальцем и так же медленно он ткнул мне за спину.

Глава 20

Всегда удивляло, что люди ведутся на такую простую разводку, мол «у тебя там монстр за спиной». Обернешься — а тебе тут же пулю в затылок пропишут, недолго думая. Поэтому в другой ситуации я бы ни за что не обернулся.

В другой — но не в этой. Во-первых, потому что у ученого очевидно не было оружия — обе руки он держал на виду, а на синем костюме биологической защиты не было видно не то что кобуры, а даже простого оружейного ремня, оружие на котором могло бы перекинуто за спину. Даже простого ножа — и то не было.

А во-вторых, потому что шлем изнутри подсвечивался, позволяя мне рассмотреть лицо ученого. Вернее сказать, половину лица — верхнюю, поскольку нижняя была скрыта под резиновой маской дыхательной системы. Но мне достаточно было и верхней. Потому что там располагались глаза.

И то, что я в них видел, мне не понравилось.

Там плескался страх. Настоящий животный ужас, следствием которого в обязательно порядке должен был оказаться крик… И не кричит синий лишь только потому, что в его костюме это невозможно — просто рот не открывается из-за дыхательной маски.

Полагаю, примерно такие же глаза должны были быть у парня, которого насадили горлом на железный крюк в последний момент его жизни…

Сложив вместе два и два, я быстро развернулся, вскидывая автомат и зажимая спуск даже раньше, чем поймал что-то в прицел, даже раньше, чем луч ЛЦУ нащупал чью-то фигуру!.