Я нервно повертела головой в разные стороны, но студенты, спешащие на занятия, под ослепляющим осенним солнцем, не обращали на нас внимания. Никто не знал, что человек, что стоит рядом со мной, так же мой опекун, и он — тот, кто регулярно лечит мне мозг.

— Я должен был приехать, Аура. Если тебе кто-то звонит, если что-то в этом колледже кажется тебе странным, или пугающим… или каким угодно… — Кэмерон обвел хмурым взглядом готическое здание университета, и посмотрел на меня, — ты всегда можешь вернуться домой. Ты знаешь это.

Я ненавязчиво убрала его руку, но брат, кажется этого даже не заметил:

— Моей ошибкой было то, что я отпустил тебя разбираться со всем этим в одиночку, что позволил тебе уехать в этот странный город. Ты два месяца была без моей поддержки.

Он сокрушенно покачал головой. Я вздохнула.

Проблема вовсе не в том, что Кэмерон позволил мне уехать. Проблема в том, что я сама захотела этого. И я сделала это, потому, что я не хочу видеть его. Я вижу своего брата, и я думаю о том, что со мной случилось два года назад. Я вспоминаю лицо Кэмерона, когда он увидел меня в палате. Я вспоминаю…

В общем, это я сделала ошибку, когда позвонила ему, поддавшись внезапному чувству паники.

Кэмерон посмотрел на группу парней, стоявших в компании, и ведущих себя слишком вызывающе и шумно, и нахмурился. Я внезапно почувствовала себя в безопасности.

— Я собираюсь переехать в Эттон-Крик, — вдруг ошарашил меня брат, и я была слишком шокирована чтобы сразу сказать что-то. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь контролировать тебя, или что-то в этом роде, Аура. Просто я хочу быть с тобой и заботиться о тебе. Наши мать и отец… я ведь тоже потерял их…и кроме нас самих… у нас больше нет никого.

Эти слова дались брату с трудом, потому что он никогда не был открытой книгой, он стал таким ради меня, и у меня не было другого выбора, кроме как подойти к Кэмерону, и крепко обнять за талию. Я не хочу доставлять ему еще больше проблем, чем уже доставила. Ему исполнилось двадцать пять в апреле, и это мало для того, чтобы обременять себя заботами о своей больной сестре. Он делал это на протяжении двух лет, пока я лежала в клинике, в Дарк-Холле, под его цепким присмотром.

Больше мне этого не нужно.

Я не хочу возвращать память. И никогда не хотела.

Мне не удалось тщательнее поразмышлять над тем, что сказал Кэмерон, потому что когда я вошла в нашу с Кристиной комнату, то услышала ее голос, полный счастья:

— Аура, наконец-то ты пришла!

— Почему ты сидишь в темноте? — я щелкнула включателем. — Точнее лежишь. Кристина, что случилось с твоими ногами? — забеспокоилась я, бросая на пол рюкзак, и присаживаясь на краешек кровати, рядом с ее забинтованными лодыжками.

— Погоди с вопросами. Лучше подай мне мою сумку.

Я поднялась, взяла тяжелую кожаную сумку Кристины, с брелоком в виде черепа с камнями вместо глаз, и протянула ей. Несколько секунд она рылась в сумке, потом достала оттуда пакет с немного помятым гамбургером, и вгрызлась в него.

— Знаешь, сколько времени я здесь сидела? — спросила она, с набитым ртом и тут же, сама ответила: — Много. Пока ты прохлаждалась с каким-то знойным красавчиком, я валялась здесь как мешок картошки, и даже не могла включить свет. А мой телефон был в сумке.

Я налила воды в стакан и осторожно протянула Кристине, одновременно уточнив, что я ни с кем не гуляла.

Девушка вскинула светлую бровь:

— Вот как? Потому, что я сама видела тебя с парнем. Очень горячим парнем. У него такой строгий взгляд, что меня мурашки пробрали… и Лиам был удивлен так сильно, что чуть не грохнулся замертво рядом со мной.