Ава молчала. Адам мог бы залезть сейчас в ее душу, прочесть эмоции, но он был слишком сосредоточен на себе, и на том, что предстоит ему сделать. Он должен себя убить. Только это может искупить его грехи. Перед человечеством, перед Господом, перед самим собой, и главное, перед его любимой, его маленькой Надеждой.

Ава должна быть рядом с ним, чтобы потом, иметь возможность рассказать его историю Ауре. Чтобы она рассказала ей о тех мучениях, что преследовали его много лет, и какое мучение было теперь, вырваться из этой тьмы, что стала частью его самого. Может быть, эта история поможет Ауре быть сильнее? Но главным образом, Адам позвал Аву, потому что кроме нее, у него больше никого не было. И Адаму было страшно. Этот страх был другим, и он был новым для него, настолько новым, что он не сразу понял, что это именно страх. Он уже забыл, что это значит. Что значит бояться, волноваться, беспокоиться, но Ава, помогла все это восстановить. Он нашел ее очень давно: он сделал так, чтобы она переехала в Эттон-Крик, он сделал так, чтобы она заметила его; сделал так, чтобы она полюбила его. Ава стала кем-то, вроде его проводника к свету, — она вела его, необдуманно, неосознанно вперед, и он вышел туда, в новый мир; она не изменилась даже после того, как он сказал, что он никогда не любил ее, даже после того, как признался, что целый год, до того, как в Эттон-Крик появилась Аура, встречался с ней, лишь для того, чтобы подобраться ближе к ее подруге. Ава не обратила на это внимания. Она сразу же примчалась в Нью-Йорк, услышав, что Аура жива.

— Почему ты ничего не говоришь? — спросила девушка. Ее голос был грустным.

— Я сказал все, что хотел. Зная все это, неужели, ты по-прежнему хочешь поддерживать беседу со мной? — Адам испытывал многое, когда задал этот вопрос, но ни одно из чувств не просочилось в голос. Ему было любопытно, что она скажет. Он уже понимал, что насчет этой девушки нельзя ничего предугадать.

— Да, я хочу с тобой разговаривать. Я знаю тебя. Я знаю, какой ты, и понимаю, что ты многое пережил.

Адам молчал: его разозлили слова Авы. Почему она думает, что знает, какой он? Разве знает она, какое он чудовище? Скольким людям он исковеркал жизнь? Сколько отнял человеческих жизней, просто забавы ради? Она знает, что он сделал с ней? Для чего он только влюбил ее в себя, чтобы потом она страдала? И она будет страдать. Адам понял это, четко осознал. Такие девушки, которые отдают всю себя другому человеку, другу или любовнику, — свое сердце, свою душу, все — они остаются пустыми изнутри. Но Ава это переживет — она пережила исчезновение, а потом смерть, а затем возрождение своей лучшей подруги. Сильнее человека нельзя найти.

— Можешь говорить, а я буду слушать, — сказал спустя некоторое время Адам. Он не хотел себя так вести с ней, но не мог иначе. Ава должна его хоть чуточку возненавидеть. Это мучительно больно — знать какое уродство живет внутри тебя, и не показывая его людям, заслужить доверие и любовь.

Ава не стала ничего говорить.

— Адам! Зачем ты себя ранил?! Для чего ты это сделал?!

— Я говорил тебе, что я не… — Адам давился собственной кровью. — Не хороший…парень…

— Зачем ты это сделал… — Ава осторожно облокотила парня о свои колени, и заплакала. — Зачем… почему ты выбрал такое ужасное место, Адам? Почему мы не поехали в твой дом? На этом складе можно…

— Не хотел… уходи, Ава…

— Я не оставлю тебя! — заорала рыжая. Ее голос отразился от стен. — Адам, я тебя не брошу! У тебя нет никого, кто бы позаботился о тебе, никто даже не знает, что ты здесь. Тебе нужно в больницу? Ты сможешь вылечиться сам? Ты умеешь заживлять раны?

Адам закашлялся.