— Я не хороший человек, — наконец сказала она. — Я не раз угоняла машины, и один раз мне даже пришлось пробыть целую ночь в тюрьме, потому что мой отец был на переговорах в Японии, и некому было меня забрать. А мой старший брат уехал. А еще, меня заставили целый месяц заниматься общественными работами. А еще я один раз украла белье из магазина. Просто так.

Лиам улыбнулся. Кристина не увидела, а словно почувствовала, но, когда посмотрела на юношу, он был предельно серьезен, и не улыбался.

— Я говорю не о поступках человеческих. Я говорю о твоей душе. Ты делала это не потому, что это доставляло удовольствие, а потому, что хотела любви своего отца, который на самом деле не способен на это. Ты с самого детства пыталась привлечь его внимание. Ты, как и любой другой ребенок хотела отеческой заботы, но получала лишь требования вести себя соответственно, не капризничать, и не делать вещи, что не принесут дохода, либо опозорят семью.

— Не твое дело! — рявкнула Кристина.

— Я не хотел тебя задеть, Кристина.

— Но ты все равно сделал это! Ты… откуда ты все это знаешь?! Ты не знаешь, что у меня в душе! И не смей думать, будто знаешь меня!

— Я знаю тебя. Я знаю о тебе все, и даже больше.

Что означало это даже больше? Кристина побоялась спрашивать, потому что боялась услышать ответ.

— Это зашло слишком далеко, Лиам, — строго сказала девушка, приподнимаясь на кровати.

— Когда это зайдет слишком далеко, ты узнаешь, и оценишь разницу. Просто я хочу, чтобы ты знала: все мысли, что в твоей голове, все твои ощущения, что ты испытываешь, и чувства — я все знаю.

Он блефует.

Кристина закрыла глаза.

Ее мысли сумбурно путешествовали в голове, складываясь в слова, и выныривая фразами, звучащими голосом Лиама, и когда она проваливалась в сон, она все еще слышала его голос:

— И когда ты уйдешь, Кристина, я буду знать, где тебя искать. И я приду тебе на помощь, когда буду нужен. Теперь мы связаны.

Кристине хотелось бы быть не здесь, не в этом месте, подвергая сомнению слова людей, что стали самыми близкими на свете. Кристина рассматривала отполированную дверь квартиры, вспоминая, как год назад, она пришла к Рэну, просить прощения. Она плакала, а он утешал ее. Он много раз сказал это: «Кристина, Аура мертва. Ничто не сможет вернуть ее назад. Твои слезы не помогут».

Ее и не нужно было возвращаться, потому что Аура никуда не уходила. Она прямо здесь, за этой отполированной дверью. Экейн мог прятать ее лишь там, под своим круглосуточным наблюдением. Потому, что он сделает для нее что угодно. Спрячет ее где угодно, чтобы никто не понял, что с ней произошло.

Кристина испытывала по этому поводу двойственные чувства: злость от того, что Рэн солгал. Он смотрел ей в глаза, утешал, и говорил, что Аура мертва. И он позволял Кристине считать, что это так. Боже, Кристина теперь понимала, за что Аура ненавидит этого проклятого Гробовщика! За его ложь, за то, что он не мог сказать правду, лишь окутывая ее паутиной лжи. Но еще Кристина где-то в глубине души, понимала, что Рэном движет его эгоистичная любовь — причина всех его неординарных поступков. Чтобы защитить Ауру, Рэн способен на все. Как и говорил Адам.

Кристина достала копию ключа от квартиры из рюкзака, и отперла дверь. В прошлый раз, Рэн дал ей свой ключ, потому что не мог предположить, что она придет к нему, в поисках Ауры, особенно после того, как Кристина отдалилась от них всех. Рэн подпустил Кристину так близко к Ауре, насколько мог, но она так и не поняла, что подруга жива.

Кристина с волнением ступила на порог, затем, закрылась изнутри.