За все годы, что они прожили вместе, еще никогда не случалось столь сильного разрыва в откровенности их общения, какой они сами себе устроили на ранчо Квотермесса. Им мечталось, чтобы они в новой жизни не просто могли нормально существовать, но и сделали ее совершенной. Поэтому утаили все свои-сомнения и оговорки. Хотя их взаимная скрытность и мотивировалась лучшими намерениями, она могла стоить им жизни.

Указав на блокнот, Хитер спросила:

- Там есть что-нибудь?

- Все, я думаю. Начало этого. Его отчет о том, что Фернандес видел.

Он зачитал им выборочно отрывки о явственно ощущаемых волнах звука, которые разбудили Эдуардо Фернандеса ночью, о призрачном свете в лесу.

- Я думаю, оно явилось с неба, на корабле, - задумчиво сказала Хитер. - После всех этих фильмов и дурных книжек ожидаешь, что они прибудут в чем-то громадном, на большом корабле, а здесь как раз...

- Когда говоришь об инопланетянах, чужой - значит совсем отличный, совершенно непонятный для нас, - ответил Джек. - Эдуардо отметил это на первой странице. Совсем отличный от нас, странный, вне всякого понимания. С ним не должно связываться ничто, что мы можем представить, - включая корабли.

- Я боюсь того, что оно может заставить меня делать, - вдруг произнес Тоби.

Порыв ветра звучно прокатился под крышей заднего крыльца, резкий, как электронный визг, вопросительный и настойчивый, как живое существо.

Хитер нагнулась к Тоби.

- С нами все будет в порядке, малыш. Теперь мы знаем, что здесь что-то не так, и немножко о том, что именно не так, и мы справимся. - Она хотела бы хоть наполовину поверить в том, что сказала.

- Я не буду бояться.

Подняв взгляд от блокнота, Джек сказал: - Нет ничего стыдного в боязни, малыш.

- Ты никогда не боишься, - ответил мальчик.

- Неверно. Я напуган до полусмерти прямо сейчас.

Это откровение поразило Тоби:

- Ты? Но ты же герой!

- Может быть, и герой, а может - и нет. Но ничего оригинального в героизме нет, - сказал Джек. - Многие люди - герои. Твоя мама герой, и ты тоже.

- Я?

- Конечно. По тому, как ты перенес весь этот год. Ведь нужно было много мужества, чтобы со всем справиться.

- Я не чувствую себя смелым.

- По-настоящему смелые люди никогда этого и не чувствуют.

Хитер сказала:

- Многие - герои, даже если они никогда не увертывались от пуль и не ловили злых парней.

- Люди, которые работают каждый день, жертвуют собой ради того, чтобы поднять семьи, и живут всю жизнь, не причиняя вреда другим людям, если они не могут иначе, - они настоящие герои, - доказывал Джек. - Их много. И однажды каждый из них боится.

- Значит, все нормально, если я боюсь? - спросил Тоби.

- Более чем нормально, - заявил Джек. - Если ты никогда ничего не боишься, значит, ты или глуп, или безумен. Теперь я знаю, что ты не можешь быть глупым, ведь ты мой сын. Безумие, с другой стороны... ну, в этом никогда нельзя быть слишком уверенным, так как оно идет из семьи твоей мамы. - Джек улыбнулся.

- Значит, я могу быть и сумасшедшим, - обеспокоился Тоби.

- Мы с этим справимся, - уверил его Джек.

Хитер нашла глаза Джека и улыбнулась ему, как бы говоря: ты так отлично все уладил, что можешь стать Отцом Года.

Он подмигнул ей. Боже, она его любит.

- Тогда это безумно, - сказал мальчик.

Нахмурившись, Хитер спросила:

- Что?

- Пришелец. Оно не может быть глупым. Оно умнее, чем мы, и может то, чего мы не можем. Так что оно должно быть безумно. Оно никогда не боится.

Хитер и Джек поглядели друг на друга. На этот раз без улыбок.

- Никогда, - повторил Тоби, крепко сжимая обеими руками чашку с шоколадом.

Хитер вернулась к окнам, сначала к одному, потом в другому.

Джек пролистнул блокнот там, где он еще не читал, нашел страницу о двери и прочел ее вслух. Стоящая на ребре гигантская монета мрака.