– Ну? – беспокойно спросил он. – Что вы об этом думаете?

– Ответ азбучный, – улыбнулся Адам. – Что вы думаете об этом сами?

Перегрин поморщился.

– Так и боялся, что вы это скажете. – Он помолчал, размышляя, потом решился. – Исходя из того, что вы говорили вчера на лекции, полагаю, все это имеет отношение к истории и тем резонансам, которые она генерирует. Только я не понимаю, при чем здесь вся эта галерея автопортретов?

Он искоса посмотрел на Адама, словно приглашая его объясниться. Адам бросил на него пронзительный взгляд из-под бровей и осторожно положил блокнот на стол между ними.

– Не думаю, что вам нужна моя помощь, чтобы извлечь смысл. Верно?

Перегрин прикусил губу, подбирая слова.

– Нет. Нет, пожалуй, не нужна. Но… – Он раздраженно тряхнул головой. – Адам, – выпалил он. – Меня растили убежденным пресвитерианцем. Мне как-то сложно соотнести намеки на реинкарнацию с христианством.

– Однако христианство объединяет множество интерпретаций одной и той же исходной истории, – возразил Адам. – Иначе у нас не было бы стольких разновидностей христианства, каждая из которых убеждена в том, что ее способ общения с Господом – лучший.

– Значит, вы считаете эти два понятия совместимыми? – не без сомнения спросил Перегрин.

Адам пожал плечами:

– Это уже вам решать. По моему мнению – говорю это как убежденный христианин; всего неделю назад я обедал со своим епископом – христианство вполне способно включить в себя куда больше универсальных истин, чем принято разнообразными конфессиями.

Это наблюдение застало Перегрина несколько врасплох, некоторое время он молчал.

– Но это безумие, – медленно сказал он наконец. – Вы психиатр, и вы же говорите мне, что мои видения на деле не видения, а истинная правда.

– Я этого не говорил, – возразил Адам. – Но если вам от этого спокойнее, считайте, что иллюзия  резонансов нашего прошлого – наших прошлых жизней, если хотите, – является удобной метафорой для использования некоего седьмого чувства, адекватного объяснения которого на сегодня нет. Другими словами, если это действует, грех этим не пользоваться.

С минуту Перегрин с выпученными глазами молча смотрел на него, переваривая услышанное. Потом он медленно кивнул.

– Мне кажется, я начинаю понимать, – пробормотал он. – Во всем этом даже есть какой-то смысл.

– Интуитивный  смысл? – с улыбкой спросил его Адам.

– Возможно. Но в одном вы правы подлинная  это реальность или только кажущаяся  , то, что я нахожу хоть какие-то объяснения происходящего со мной, – уже лучше, чем ничего. – Он побарабанил пальцами полежавшему на столе между ними блокноту и снова поднял взгляд – Ладно. За недостатком других теории давайте допустим, что до этой жизни я прожил несколько других. Но если то же самое верно и в отношении вас, – продолжал он все тем же рассудительным тоном, – значит, то, что я видел позавчера вечером, что я пытался зарисовать, было… резонансами вашего  прошлого? – Он поднял взгляд на Адама, ожидая ответа.

– Немного упрощенно, – улыбнувшись, согласился Адам, – но в целом верно.

Перегрин подумал еще немного.

– А вы сами видели тени моих прошлых жизней? – спросил он.

– Непосредственно – нет, если вы это имели в виду.

– Почему?

– Во-первых, – ответил Адам, – подозреваю, потому, что научился ограничивать свое видение во времени, равно как и расширять его.