Адам задумчиво кивнул:

– Фокусирующий энергию? Да, пожалуй. Это многое объясняет. Не помню, правда, чтобы у кого-нибудь оставалось что-то из принадлежавшего Скотту, но… Иисусе Христе – вот оно что! Шпага Хепбернов! Вот зачем они украли шпагу Хепбернов!

Он встретился взглядом с Маклеодом.

– Черт подери, – только и сказал инспектор. Некоторое время все молчали. Перегрин первым подал голос:

– Шпага Хепбернов? Не та ли, о которой вы читали в газете на прошлой неделе?

– Та самая.

– Но она… Ее же изготовили в шестнадцатом веке, – неуверенно покосился он на Адама. – А вы сами только что сказали, что Скотт жил в двенадцатом.

– Сказал, – согласился Адам. – Но мне кажется, вы не до конца поняли, что я говорил насчет инструмента для фокусировки энергии. Совершенно не обязательно, чтобы предмет, имеющий какое-то отношение к Скотту, находился прежде в его собственности. Вспомните личность владельца шпаги Хепбернов.

– Граф Босуэлл? – спросил Перегрин. Адам кивнул:

– Вот именно. При жизни Фрэнсис Хепберн – граф Босуэлл – был известен как адепт черной магии. Люди верили, что он регулярно общается с мертвыми. Он был одним из самых видных чародеев своего времени. В конце концов государство и церковь совместными усилиями набрали достаточно доказательств его деятельности, чтобы обосновать арест. В самый последний момент он успел бежать во Францию, бросив все свое имущество – включая шпагу.

Он вдруг встрепенулся и повернул голову к художнику.

– Перегрин, я только что понял одну вещь. Позвольте мне получше посмотреть на те наброски, что вы сделали в аббатстве.

Перегрин удивленно протянул ему блокнот, неуютно поежившись, когда Адам раскрыл его. Первый же рисунок – Адам уже видел его мельком в часовне, но теперь он стал значительно проработаннее – изображал группу мужчин в коротких накидках с капюшонами, стоящих у открытой могилы. Предводитель стоял с одной стороны ямы – там, где на полу был начертан треугольник. На шее его висел медальон, на правой руке красовался перстень. Этой же рукой он держал узкую шпагу, острие которой было нацелено на могилу.

Адам пригляделся к шпаге, потом полистал блокнот, всматриваясь в следующие зарисовки – более детальные изображения той же сцены. Среди них обнаружился довольно подробный рисунок самой шпаги, элегантного клинка с изогнутым эфесом, богато украшенным во флорентийском стиле. Насколько было известно Адаму, Перегрин никогда не видел ни самой шпаги Хепбернов, ни ее изображений; тем не менее изображение было совершенно точным. На всякий случай Адам протянул рисунок Маклеоду.

– Что скажете, Ноэль? Не это ли оружие пропало из музея?

Маклеод кивнул:

– Оно самое. – Он перевел взгляд на Перегрина. – Лихо работаешь, парень. Я начинаю понимать, зачем Адам взял тебя с собой.

Под пристальным взглядом инспектора художник слегка покраснел.

– Там была еще одна деталь, – сказал он. – Если я не ошибся со шпагой, там был еще символ. Голова какого-то зверя или что-то в этом роде – на медальоне и на перстне. Я пытался разглядеть получше, но у меня ничего не получилось. Мне очень жаль.

– Вам не за что извиняться, – возразил Адам, еще раз посмотрев на рисунки. – То, что вы не смогли разглядеть его, возможно, зависело вовсе не от вас. Они поставили вокруг всей зоны раскопок мощную защиту. Однако использованная ими шпага, вне всякого сомнения, принадлежала Фрэнсису Хепберну. А это убедительно подтверждает нашу теорию.

– Верно, надо отдать должное их чертовской изобретательности, – заметил Маклеод, свирепо глядя на рисунки.