— Вам уже приходилось заниматься такими делами? — спросил Пеллэм.

— А. — Откинув голову назад, Бейли похлопал себя по дряблому подбородку, после чего посмотрел Пеллэму прямо в глаза. Его взгляд стал осмысленным и сосредоточенным. — Я видел, что вы изучаете меня. Галстук, купленный на распродаже. Обтрепанные манжеты. Костюм, по которому плачет помойка. Вы обратили внимание на то, что ткань чуть отличается? Брюки я износил еще два года назад, поэтому пришлось купить другие. Я выбирал самые похожие. И, как человек воспитанный, вы ни словом не обмолвились по поводу моего исключительно «жидкого» обеда. — Он театральным жестом указал на правую руку. — Это кольцо у меня из Нью-Йоркского юридического колледжа. Кстати, он не имеет никакого отношения к Государственному университету штата Нью-Йорк. Между ними огромная разница. Я учился по ночам, а днем работал в суде. Между прочим, закончил в числе лучших двадцати выпускников курса.

— Я не сомневаюсь в том, что вы великолепный юрист.

— О, разумеется, это не так, — презрительно фыркнул Бейли. — Ну и что с того? Нам с вами предстоит защищать интересы не аристократии из Ист-Сайда. И не богемы Сохо и Уэстчестера. Вот в этом случае вам бы действительно понадобился хороший адвокат. Но у нас дело обитательницы Адской кухни. Этти Вашингтон бедна, она чернокожая, факты против нее, так что присяжные призна́ют ее виновной еще до того, как прокурор закончит читать обвинительное заключение. И закон не имеет к этому никакого отношения.

— А что имеет?

— Шестеренки, — театральным шепотом произнес Бейли.

Пеллэм решил не разыгрывать из себя человека законопослушного и промолчал. Мимо медленно проехала машина. БМВ-кабриолет. Даже в баре было слышно буханье басов популярной рэп-песни. Пеллэм уже несколько раз слышал ее по радио.

Машина скрылась из виду.

— Шестеренки, — продолжал Бейли, мучая оливку в стакане. — Я имею в виду вот что: знакомясь с Адской кухней, в первую очередь необходимо уяснить, что здесь вас может убить кто угодно, по любой причине. Или вовсе без причины. Это аксиома. Так что же делать, чтобы остаться в живых? Ну, проще всего вести себя так, чтобы убить тебя было достаточно трудно. Держаться подальше от темных переулков, не смотреть встречным прохожим прямо в глаза, одеваться скромно, на перекрестках держаться рядом с другими людьми, в пивных и барах вроде этого как бы случайно упоминать фамилии профсоюзных боссов или полицейских из управления Южного Среднего Манхэттена.

— А при чем тут Этти?

— Все — прокурор, полиция, пресса, — идут по пути наименьшего сопротивления. А если же что-то застрянет в шестеренках состряпанного ими дела, они начнут искать кого-нибудь еще. Найдут другого первоклассного подозреваемого. Это единственное, что мы можем сделать для Этти. Насыпать песку в шестеренки.

— В таком случае, давайте дадим полиции другого подозреваемого. У кого еще мог быть мотив? У владельца здания, правильно? Который хотел получить страховку.

— Возможно. Я загляну в земельный кадастр и выясню, как у владельца обстоят дела со страховкой.

— А почему еще кому-нибудь могло прийти в голову сжечь жилой дом?

— Ну, во-первых, подростки устраивают поджоги просто ради забавы. В нашем городе это самая распространенная причина рукотворных пожаров. Причина номер два — месть. Такой-то и такой-то спит с чьей-то женой. Ему под дверь подливается немного легковоспламеняющейся жидкости, и дело сделано. Нередко преступники прибегают к поджогам, чтобы замести следы других преступлений. В основном, убийств с изнасилованием. Краж со взломом. Далее, как я уже говорил, мошенничества с пособиями социального обеспечения.