Пеллэм ответил вопросом на вопрос:

— Сколько?

Он похлопал по бумажнику.

Бейли снова провалился в пьяную дрему.

— За все? — Пожатие плечами. — Надо будет найти полицейского, который стащит для меня протокол осмотра места пожара, затем придется узнавать название страховой фирмы и все остальное, что есть у полиции на Этти. Сведения о владельце здания и городские архивы открыты для всех, но уйдут недели, если не… понимаете…

— Если не смазать шестеренки, — пробормотал Пеллэм.

— Ну, скажем, тысяча.

У Пеллэма мелькнула мысль, что же в действительности толкнуло его начать торговаться: абстрактная мораль или желание доказать самому себе, что прожженный крючкотвор напрасно считает его чересчур доверчивым.

— Пятьсот.

Бейли замялся.

— Не знаю, хватит ли этой суммы…

— Луис, Этти невиновна, — решительно заявил Пеллэм. — А это значит, на нашей стороне господь бог. Неужели в этом случае не полагается скидка?

— В Адской кухне? — громогласно расхохотался адвокат. — Это место забыто богом. Дайте мне шесть сотен, и я сделаю все что в моих силах.

5

Он развернул план города на дорогом кухонном столе.

Разгладил бумагу длинными, тонкими пальцами. Сынок получал наслаждение от контакта с бумагой, так как знал, что это перевоплощенная плоть деревьев. Он любил слушать ее шуршание, ощущать прикосновение к ней. Сынок знал, что бумага прекрасно горит.

Оторвавшись от плана, он огляделся вокруг.

И снова вернулся к большому листу бумаги. Это был подробный план Манхэттена. Сынок провел пальцем по разноцветным линиям улиц, отыскивая здание, в котором находился в настоящий момент. Наконец он дорогой шариковой ручкой отметил его крестиком. Затем отпил имбирного пива из хрустального фужера.

Послышался шорох и что-то похожее на кошачье мяуканье. Сынок бросил взгляд вправо — на свидетельницу, которая пыталась заигрывать с Джо Баком. Бедная рыжеволосая агент Скаллери из компании «Эрнст и Янг»: должно быть, на работе ей платили уйму денег, потому что квартира действительно была очень неплохой. Сынок оглядел женщину с ног до головы и снова решил, что ей было бы гораздо лучше носить волосы длинными, как у него. Она лежала на боку, связанная по рукам и ногам скотчем. Рот у нее был тоже заклеен.

— Этот ваш сериал по телевизору, — равнодушно произнес Сынок. — Знаете, я на самом деле не верю, что ФБР занимается всем этим. Неужели вы полагаете, что федеральным агентам есть какое-либо дело до инопланетян?

Он говорил ласково, но рассеянно, водя пальцем по пестрым квадратам плана — они напоминали Сынку кубики, которые подарила ему в детстве мать.

Здесь.

Он отметил еще одно здание.

И здесь.

Еще одно. Отыскав несколько зданий, Сынок отметил их крестиками. Работа предстоит большая. Но Сынок ничего не имел против работы. Доброе дело само является лучшей наградой за себя.

Испуганно посмотрев на него, агент Скаллери принялась выбивать ногами быструю, испуганную дробь.

— Ну же, ну же, ну же.

Тщательно сложив план города, Сынок убрал его в задний карман. Ручка отправилась в нагрудный карман, предусмотрительно закрытая колпачком. Сынок терпеть не мог, когда его одежда была испачкана пастой из стержней. Встав, он обошел вокруг агента Скаллери, которая продолжала лягаться, кататься по полу и мяукать.

Направившись на кухню, Сынок внимательно изучил газовую плиту с духовкой. Это была самая совершенная дорогая модель, но Сынок рассматривал кухонную технику только с позиций своего ремесла.