— Исмаил!

Пеллэм вышел в переулок за сгоревшим зданием и увидел паренька лет восемнадцати, светловолосого, в линялых синих джинсах и грязной белой рубашке. Он сидел на корточках перед грудой мусора. Паренек производил раскопки, время от времени вызывая небольшую лавину битого кирпича. Он отскакивал назад словно пугливый енот, но тотчас же возвращался назад и снова принимался копать. Свои тонкие детские волосы парень, судя по всему, стриг сам перед зеркалом. Козлиная бородка, непременная принадлежность современной молодежи, была анемично жидкая и неухоженная.

Прищурившись, парень посмотрел на Пеллэма и вернулся к своему занятию.

— Я должен кое-что найти, приятель. Должен кое-что найти.

— Ты жил в этом доме?

— Вон там, сзади, — угрюмо подтвердил парень, махнув рукой туда, где была квартира первого этажа. — Мы жили с Рэем, он был как бы моим менеджером.

«Мы с Рэем.» Похоже, этот Рэй был сутенером.

Наверное, именно про этого парня говорил Исмаил. Мужчина-проститутка. Казалось, для этого ремесла он был еще слишком молод.

Пеллэм спросил:

— Где сейчас Рэй?

— Не знаю.

— Можно я задам тебе несколько вопросов о пожаре?

Удовлетворенно крякнув, парень вытащил из груды мусора то, что искал — книгу в мягком переплете. Он вытер грязь с обложки. Курт Кобейн — «Последний год». С любовью посмотрев на книгу, парень поднял взгляд.

— Я сам хотел поговорить с тобой о том же самом, приятель. О пожаре. Ты ведь Пеллэм, так?

Он быстро пролистал книгу.

Пеллэм недоуменно заморгал.

— Итак, предлагаю тебе сделку. Я могу рассказать тебе, кто устроил поджог и кто этих людей нанял. Если, конечно, тебе это как бы интересно.

10

— Откуда ты меня знаешь?

— Так, знаю.

Парень погладил глянцевую обложку книги грязной рукой.

— Откуда? — не сдавался Пеллэм, движимый не только любопытством, но и подозрительностью.

— Знаю, и все. Как бы услышал.

— Расскажи мне все, что знаешь. Я не из полиции.

По презрительному смешку Пеллэм понял, что парню это и так известно.

Голос улицы.

Парень снова раскрыл книгу. Шрифт был крупный и редкий. Фотографии отвратительные.

— Итак, кто поджог здание? — спросил Пеллэм. — И кто этого человека нанял?

Парень прищурился — стариковские глаза на детском лице. Рассмеялся.

Смазывать шестеренки — дело дорогостоящее.

Пеллэм мысленно просуммировал содержимое двух своих банковских счетов, добавил скудный аванс за «К западу от Восьмой авеню», вычел поборы налоговой инспекции и штраф за досрочное снятие денег. У него получилось что-то около восьми с половиной тысяч. Небольшая доля в доме на Беверли-Глен. Что-нибудь можно будет выручить за подержанный «Уиннебаго». Но это все. Пеллэм вел бурную жизнь, чего никак нельзя было сказать о его финансовых поступлениях.

Парень шмыгнул носом.

— Сто тысяч.

Пеллэм полагал, у такого молокососа должны быть более скромные запросы.

Он даже не счел нужным торговаться.

— Что тебе известно о пожаре?

— Тот тип, который устроил поджог, — я его как бы знаю. У него не все дома. Понимаешь, он самый настоящий псих. Тащится от того, что все поджигает.

Судя по всему, тот самый пироманьяк, о котором говорил Бейли, — тот самый, кого так хочет поймать помощник окружного прокурора Луиза Коупель, которую Пеллэм успел заочно невзлюбить.

— Он тебе сказал, кто его нанял?

— Как бы не совсем сказал, но можно это вычислить.