Эрл положил пса в свой чемодан. Затем схватил рюкзак с вещами и направился к двери. На пороге он на короткое мгновение задержался, чтобы бросить взгляд на осклизлые ошметки мозга и гнилых костей.

— Ступай к ней, Эрл, — произнес Дюк, соскабливая шпателем грязь с кроссовок. — Чем скорее ты освободишь свою подружку, тем раньше сможешь дать деру отсюда.

Эрл, как ни силился, не мог взять в толк, почему его решение уехать вызвало у оборотня такое раздражение. Дюк взрослый малый. Если ему не хватает ума понять, почему нужно поскорее уносить отсюда ноги, покуда имеется такая возможность, то Эрл в этом не виноват. И все же на душе у вампира было неспокойно. Он привык к обществу оборотня. Каждый день он мог спокойно спать, зная, что Дюк подстраховывает. И вот теперь, при первом признаке опасности он, Эрл, решил бросить товарища.

— Дюк… — Вампир с трудом подыскивал слова. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я…

Дюк на мгновение оторвался от чистки обуви. Они с Эрлом обменялись тяжелыми взглядами. Лоретта в это время подметала пол, убирая останки адского паука.

— Черт побери, зачем тебе уезжать и так осложнять дела?

Эрл молча перебрасывал рюкзак из одной руки в другую.

— Извини, я хотел сказать только это.

Лицо Дюка оставалось по-прежнему мрачным. Эрл повернулся к двери.

— Ты засранец.

— Мы еще встретимся, Эрл.

На пороге кухни вампир обернулся. Дюк продолжал чистить кроссовки.

— Мы еще встретимся, Дюк.

ГЛАВА 25

Ненависть Эрла к самому себе почти полностью исчезла, когда он увидел Кэти. Она радостно улыбнулась ему, и он почти забыл о своем намерении бросить Дюка одного.

— Послушайте, а где Наполеон?

— Остался в закусочной. Играет с Дюком.

Как противно, что он вынужден ей лгать, однако тревожить девушку без особой необходимости тоже не хотелось. Эрл поднял над головой бумажный пакет.

— Пожалуй, я готов сегодня вечером заняться колдовством.

— Неужели?

— Вообще-то, этим нужно заняться позже. В полдевятого вечера. Но я могу начать приготовления прямо сейчас.

— А почему именно в полдевятого?

— Потому что в это время метафизическая атмосфера наиболее восприимчива к призрачному освобождению.

— Здорово! Я думала, что ты не слишком разбираешься в магии.

— Стараюсь, — небрежно пожал плечами Эрл.

По правде говоря, его опыт в подобного рода делах был довольно скромен. Слова «метафизическая атмосфера» были не из его лексикона, он почерпнул их из разговора с Гектором. Но для того, чтобы произвести впечатление на Кэти, Эрл был готов изобразить из себя знатока.

— А как все это сработает?

Эрл открыл пакет и, вытащив лежавшие в нем вещи, принялся объяснять их назначение.

— Синие свечи символизируют ветер и воду, вечно свободные природные силы. При помощи этого мешочка соли я сделаю круг эктоплазматического связывания. А вот этим я нарисую руны. — Он взял в руки баллончик с краской. — Это красная краска. Красный — цвет земли, той силы, что никак не хочет отпустить тебя.

Сказав это, Эрл горделиво улыбнулся.

— Значит, руны. Вроде тех, ради которых Один пожертвовал глазом?

Решив не признаваться в том, что не знает, кто такой этот самый Один, Эрл коротко кивнул.

— Расскажи мне еще, — попросила Кэти, указывая на другие предметы. — Зачем это нужно?

Улыбка слетела с лица Эрла. Он не запомнил остального, о чем рассказывал Гектор, и поэтому принялся перелистывать блокнот с записями, сделанными во время телефонного разговора.