– А что же тогда самое страшное? – пискнула Эльза.

Барышня даже не обиделась, что ее не записали в красавицы. Скорее всего, просто не заметила этого.

– Самое страшное… Леденящее душу… Пробирающее до костей могильным холодом…

Хозяин дома снова замолчал на мгновение и незаметно подмигнул Мармеладову. – Оживший ночной кошмар…

– Папенька! – Татьяна прижала ладонь к сердцу, а другой сжала руку своего жениха. – Не тяните, умоляю вас.

– Так вот-с.., – Бабарыкин перешел на тревожный шепот, словно сообщал некую тайну. – Всем жертвам кто-то прокусывал шею и пил кровь