Возвращение домой во многом напоминало возвращение в детство. Запахи и звуки дома были те же, что и всегда. Полироль для мебели, которым всегда пользовалась ее мать, запахи еды, ставшие такой же неотъемлемой частью кухни, как и разделочный стол. Музыка, постоянно доносящаяся из комнаты Сандера, даже если его самого там не было. Журчащая в туалете вода. Там унитаз подтекал, если не подергать ручку.

Часа не проходило, чтобы не зазвонил телефон, сквозь открытые по случаю хорошей погоды окна доносился шум уличного движения и голоса прохожих, остановившихся поболтать.

Рине казалось, что ей снова десять лет и она сидит, скрестив ноги, на постели сестры, пока Белла прихорашивается перед маленьким трюмо перед уходом на свидание.

— У меня столько дел, просто голова кругом идет. — Белла смешивала разные оттенки теней для век с ловкостью профессионального визажиста. — Просто не представляю, как мне все успеть до свадьбы. Винс говорит, что я напрасно волнуюсь, но я хочу, чтобы все было идеально.

— Все будет идеально. У тебя потрясающее платье.

— Я совершенно точно знаю, чего хочу. — Белла встряхнула своими роскошными волосами. — В конце концов, я готовилась к этому всю свою жизнь. Помнишь, как мы играли в свадьбу со старыми тюлевыми занавесками?

— И невестой всегда была ты, — с улыбкой напомнила Рина.

— Но теперь все всерьез. Я знаю, папа психанул, когда узнал, сколько стоит платье, но, в конце концов, невеста должна быть королевой на собственной свадьбе. Не могу же я быть королевой в каких-то обносках! Я хочу, чтобы Винс ослеп, увидев меня в этом платье. Ой, ты только посмотри, что он мне дал на «что-то старое»!

— Я думала, ты наденешь жемчуг Нуни.

— Нет. Он хорош, но старомоден. И потом, это же не настоящий жемчуг. — Белла открыла ящик туалетного столика, вынула маленькую коробочку, подошла и присела на край кровати. — Вот что он купил мне у антиквара-ювелира.

В коробочке были серьги: сверкающие бриллиантовые капли в обрамлении тонкой филиграни, словно сотканной волшебными паучками.

— О боже, Белла, неужели это настоящие бриллианты?

— Разумеется. — При каждом жесте на ее безымянном пальце вспыхивал солитер прямоугольной формы. — Винс не стал бы покупать мне стекляшки. У него прекрасный вкус. У него все семья шикарная.

— А наша нет?

— Я вовсе не то имела в виду. — Белла подняла одну сережку, любуясь игрой света. — Мать Винса летает за покупками в Нью-Йорк и в Милан. У них двенадцать человек прислуги, представляешь?! Ты бы видела дом его родителей, Рина! Это дворец. У них сторожа на полной ставке работают. Его мать так мила со мной: я теперь называю ее Джоанной. Утром перед свадьбой она возьмет меня с собой в свой салон красоты.

— А я думала мы — ты, мама, Фрэн и я — пойдем к Марии.

— Катарина! — Белла снисходительно улыбнулась, похлопала сестру по руке и поднялась, чтобы убрать серьги обратно в коробочку. — Мария не того класса мастер, она не сможет сделать мне свадебную прическу. Я стану женой важного человека, у меня теперь будет совершенно другой образ жизни, совершенно другие обязанности. Чтобы быть на высоте, я должна иметь соответствующую прическу, соответствующий гардероб, соответствующее… все.

— А кто решает, что соответствующее, а что нет?

— Это просто видно. — Белла взбила волосы. — У Винса есть кузен, очень симпатичненький, я думаю, было бы неплохо, если бы он сопровождал тебя на приеме.